Причём только один предмет будущий лич должен создать собственноручно, а двумя другими точками привязки могут выступить любые вещицы, связанные с тёмной магией и смертью, а лучше – с тем самым мёртвым, к которому всем сердцем тянулся лич... до того, как стал личем.
Ну, о якоре, созданном самой Галиной Ивановной, догадаться несложно!
– Конфеты, – процедила Василиса. – Эх, надо было сразу открыть коробочку.
– Ты приняла подарок от чужачки и никому из нас не принесла его на проверку?! – ахнула Яга Лешевна. – Девонька, я же сто раз предупреждала: никаких подарков ни от кого не брать! Конфеты у тебя дома или в школе?
– Это сэкономит нам время: остальные объекты филактерии тоже у тебя, – вздохнул Елисей. – Ни один опытный учитель никогда не будет держать у границы предметы, которые можно использовать для привязки лича.
Выдержка из рассказа географа высветилась в памяти Василисы: «Условия, что предметы, выбранные для филактерии, должны быть так или иначе связаны с загробной жизнью, смертным грехом или Тёмным миром, не достаточно. Эти вещицы должны быть пропитаны чьими-то эмоциями: как известно, эмоции – важная составляющая любых магических воздействий, да и не только магических». Вспомнились примеры про обручальное кольцо женщины-самоубийцы, про землю с могил детей...
– Но я тоже не держу ничего подобного! – горячо заверила Василиса. Право слово, она не сумасшедшая, хоть регулярно походит на таковую.
– Тебе так кажется. – Стремительный перенос, и Елисей поставил её посреди большой комнаты. В распахнувшееся окно влетели Яга и Всемила, принюхались и по-звериному повели носами. – Какие конфеты тебе подарили? Их срочно надо уничтожить.
Бросившись на кухню, Василиса вытащила из шкафа перевязанную лентой коробку. Сдернула бант, сняла верхнюю часть упаковки – и ей в лицо полетело мелкое тёмное крошево, явно не имеющее отношение к шоколаду!
– Директор! – слажено тревожно вскрикнули за её спиной.
Перестав беспорядочно махать руками перед собой, Василиса стремительно обернулась: образ Елисея истончился, стал полупрозрачным, он впервые стал похож на обычное кладбищенское привидение. Яга активными пассами рук смахивала в пакет все высыпавшиеся из коробки комки и крошки, а Всемила подтолкнула Василису вперёд:
– Действуй, ты у нас некромант! Он на грани ухода! Ловушку-филактерию мы уничтожим.
– Василиса, хватит, остановись, – затрясли её за плечи. – Ты перелила в меня всю свою магию, всю до последней капли, а рассвет ещё не наступил. Очнись, посмотри на меня!
Лицо Елисея было бледным, но вернуло подобие материальности. Какое счастье, что её дар специализировался даром мага смерти! Она-то думала, то наказание от судьбы за безумную любовь, а оказалось – подарок.