Автор
В далекой эпохе магия поразила мир, создавая новый параллельный Абрис — мир ведунов и рунического колдовства. Поколениями эта тайна хранилась, но пришло время, когда знания о другом мире вышли за пределы традиций. В Тевете все узнали об этом взрыве и новых возможностях. Книга "Школа выживания" дарует первые шаги в этом неизведанном пространстве, где каждое слово заклинания может быть последним, решая будущее каждого читателя....
– Так ты подумаешь насчет перерыва?
– Хорошо, подумаю, – вздохнула я, исключительно чтобы его успокоить.
Прошлой ночью, после тяжелого разговора, он закрылся в кабинете, накачался виски, как бывало во времена маминой болезни, а потом плакал, тихо и горько, так могли плакать только убитые горем отцы дочерей, попавших в огромные неприятности. Думала, у меня сердце разорвется.
В дверь постучались, и в библиотеке появилась тетушка. В руках она несла коробку.
– Посыльный принес. – Матильда протянула посылку.
– От кого? – удивилась я.
– Тебе лучше знать, – усмехнулась тетка и, прежде чем выйти, объявила: – Скоро будем ужинать. И не смейте приносить в столовую макулатуру!"
"Макулатурой она бесцеремонно называла книги. После смерти мамы трапезы в нашем доме проходили в гробовом молчании, способном отбить аппетит даже у человека, месяц проголодавшего в Выжженной пустоши. Я ела, как правило, уткнувшись в какой-нибудь учебник по магической физике или алхимии, а отец – в исторический альманах.
Внутри коробки лежала тонкая пластина из белого камня размером с женскую ладонь. Артефакт, позволяющий передавать сообщения на расстоянии, просто записав их на поверхности пластины, назывался магическим планшетом. Я встречала забавную безделицу в дорогущей магической лавке, куда захаживали только представители высшего общества.
Я считала, что придумка принадлежит теветским артефакторам и по-хорошему завидовала мастерству создателя, но круг рунической вязи в углу пластины был образован незнакомыми символами и на осторожное касание отозвался красноватым сиянием темной магии. Выходило, что идею стащили у абрисцев! Даже как-то обидно за родину.
– Что там? – вероятно, заметив подозрительную вспышку, полюбопытствовал отец.
– Сувенир от Валентина, – выпалила я, поспешно опуская крышку и пряча абрисскую вещицу от чужих глаз.
Закрывшись в спальне с розовыми стенами и расставленными на полках моделями артефактов вместо фарфоровых кукол, я уселась за письменный стол и вытащила почти невесомую пластину из коробки. На дне пряталась сложенная вчетверо записка:
«Скучаю».
