– Оливер спрятал руки в карманы.
– Так что случилось?
– Входная дверь захлопнулась и пробудила охранную руну. Ты пришла сюда по собственному желанию.
– На своих ногах?
– Точнее, на моих руках.
– То есть ты тащил меня на второй этаж. С этим ясно, но где ты спал? На полу? Здесь нет нормального дивана. – Я обвела рукой комнату. – И кровать только одна.
В углу стояла старенькая козетка с вытертой обивкой. Конечно, голова нещадно ныла, и точных расчетов сделать не получалось, но каким бы бубликом мысленно я ни сворачивала высокого, широкоплечего соседа, в лежачем виде на подушки он не помещался.
– Выходит, что мы спали вместе? – с нажимом вопросила я.
– Ты ведь не расскажешь об этом в ректорате? – В серых глазах искрился смех. – Не хочу, чтобы меня уволили.
– Я проснулась голая.
– Что могу сказать? Ты очень задорно раскидывала вещи по комнате.
– Мы что-то делали?
– Мы спали. Ты, кстати, храпела. – Он уже открыто надо мной потешался.
– Хорошо, господин преподаватель традиций Абриса, позволь спросить по-другому… Вчера, в тот момент, когда я захрапела… кхм… я все еще оставалась девственницей?"
"В лице Оливера появилось очень странное выражение, даже не знаю, что именно: удивление или мужское любопытство. Он кашлянул, почесал бровь и, безуспешно пряча ухмылку, произнес:
– Думаю, тебе лучше знать, потому что лично я спал здесь. – Он, конечно же, кивнул на проклятую козетку и добавил, непрозрачно намекая, какие лишения по моей милости пережил: – Всю ночь сидя.
Наши глаза встретились. К счастью, ему хватило такта не засмеяться в голос, но даже от ироничной улыбочки хотелось удавиться. Светлые духи, почему вы не проявили милосердие и не заставили меня проглотить язык прежде, чем я принялась размахивать перед носом Оливера своей девственностью, как кипенно-белым знаменем?
– Что-то есть ужасно захотелось! – соврала я и кинулась к столу. – Давайте, уважаемый соседушка, скорее испробуем волшебную кашу от похмелья, а то я умру прежде, чем чего-нибудь съем.
Стараясь не смотреть на насмешника, уселась на скрипнувший стул.
– Можете компанию мне не составлять, – легкомысленно махнула я ложкой. – Вы, наверное, на первую лекцию рискуете опоздать?
– У меня сегодня занятия в обед, – объявил он, усаживаясь рядом.
– Проклятие, – едва слышно пробормотала я.
Горячая густая каша исходила ароматным дымком. Белую глянцевую поверхность украшали полоски разноцветного молотого перца, красные, черные и желтоватые. Хотелось надеяться, что Оливер готовил лучше своего деда.
Едва я зачерпнула клейкую массу ложкой, как Вудс вымолвил:
– Насчет вчерашнего…
– Тот детский чмок даже поцелуем нельзя назвать! – перебивая его, выпалила я.