Автор
В звонке полковника Гурова, где он ссорится со своей женой за ее вежливость, черты драматичной школьной бойни начинаются. Кипящий конфликт между взрослыми отражается на детях, создавая непростую атмосферу напряженности и нестерпимого ожесточения в тени закрытых дверей школы....
Каждый считает себя специалистом по чужим ощущениям и уверен, что смог бы приручить любого внутреннего демона. А своих демонов считает самыми страшными. Так что, не решились?
Шлицман завел руку за спину и показал Гурову четвертушку коньяка «Старый Кенигсберг».
– Прекрасно влезает в задний карман, – усмехнулся он. – Хотя, если честно, прятаться мне не от кого. На этом этаже только я. А само торжество будет проходить на третьем. Это выше.
– Я так и понял, – ответил Гуров.
Шлицман отвинтил с бутылки крышку и, запрокинув голову, отпил.
Удивительный момент – Гурову понравился этот человек. Чувствовалось, что он далеко неглуп, совершенно не агрессивен, как это часто бывает с теми, кто был застукан на месте преступления, но главное, что Шлицман не гнул пальцы. Он принял Гурова за своего, опять же, не по причине того, что искал собутыльника, а исходя из умения остаться вежливым в сложной для него ситуации.
На лестнице послышались шаги. Маша с учительницей поднимались по ней и вскоре зашли на второй этаж. Тамара Георгиевна, увидев учителя истории, резко остановилась и с осуждением качнула лохматой головой.
– Олег Алексеевич? – понизив голос, угрожающе произнесла она.
– Тамара Георгиевна? – широко улыбнулся в ответ Шлицман.
– Вы уже закончили тут?
– Еще нет.
– Ну так давайте же.
– Непременно.
– А что еще осталось?
– Карты и атласы. Кинопроектор, бобины с пленками. Диафильмы, которые мне приказали выбросить, но я отказался это делать. Портреты, книги.
– Помощь не нужна?
– Упаси боже. Все сам сделаю.
– Делайте, Олег Алексеевич, – заключила заместитель директора. – Я попозже зайду."
"Гуров понял: то, что он посчитал за чужой секрет, давно таковым не являлось. Зря Шлицман назвал замдиректора плохим психологом.
