Автор
В звонке полковника Гурова, где он ссорится со своей женой за ее вежливость, черты драматичной школьной бойни начинаются. Кипящий конфликт между взрослыми отражается на детях, создавая непростую атмосферу напряженности и нестерпимого ожесточения в тени закрытых дверей школы....
– От поклонников? – располагающе улыбнулся Гуров.
– Да, именно так и было написано – от поклонников таланта, – уныло сказал Нестор Петрович. – А что? Что это за деньги такие, что ими интересуются в вашем учреждении? Это криминал?
– Разбираемся, – пожал плечами Крячко. – А как разберемся, так скажем.
– Мне, наверное, нужно отдать эти деньги вам? – с тоской в голосе спросил Нестор Петрович и опустил голову. – Но часть я уже потратил. Немного, правда, я только на лекарства брал и вот на этот прибор, – он указал на аппарат для измерения давления, который стоял на столе.
– Нет, деньги оставьте себе, – неожиданно для себя самого произнес Гуров. – Мы ведь пока еще не выяснили их происхождение. Может, они никакого отношения к преступлению и не имеют.
– А вы какое-то преступление расследуете? – насторожился старик.
– На то мы и уголовный розыск, чтобы преступления расследовать, – пояснил Крячко.
– Да я-то ни на кого не в обиде, – вздохнул Пришибайло. – Я уже старый для театра, надо и молодым дорогу давать, я ведь понимаю. Но зачем же было Алешу с Алиночкой и Марину с Леней увольнять?! Они замечательные актеры! Просто замечательные! Видели бы вы Алексея Ивановича в роли Яго! – неожиданно оживился Нестор Петрович.
– Охотно верим, – прервал восторги Нестора Петровича Гуров. – Так вы нам дадите адреса ваших коллег? Особо нас интересуют супруги Сенечкины – Алексей и Алина. Ведь вы сами сказали, что не знаете, получали ли они конверт с деньгами, как и все остальные, или нет. Вот об этом мы и хотим узнать у них самих.
– Да, конечно же, я сейчас только свою записную книжку возьму.
Пока Пришибайло ходил за записной книжкой, Крячко спросил Гурова:
– Лев Иванович, ну как мы деньги изымать у людей будем? Я не только об этом старике говорю, ты же понимаешь. Я вообще. Как-то рука не поднимается.
– Не береди мне душу, – отозвался Лев Иванович.
