Автор
В звонке полковника Гурова, где он ссорится со своей женой за ее вежливость, черты драматичной школьной бойни начинаются. Кипящий конфликт между взрослыми отражается на детях, создавая непростую атмосферу напряженности и нестерпимого ожесточения в тени закрытых дверей школы....
И секретов друг от друга никто не имеет. И уж коль нами интересуются двое мужчин из органов, то, конечно же, кто-нибудь из актерской братии нас обязательно о том уведомит! И, как видите, уведомили."
"– Ну, теперь мне понятна ваша осведомленность касательно нашего пребывания в славном городе Чаплинске, – ответил Гуров. – А то вот Алексей Иванович говорил тут, когда мы вам представились, про интуицию…
– Нет-нет, Алеша ничего не знал! – поспешно сказала Алина Сергеевна. – Это я и с Нестором Петровичем разговаривала, и с жэковским работником, – она хитро посмотрела на Крячко.
– Тогда, Аличка, если позволишь, я сам обо всем расскажу, – Сенечкин, разволновавшись, начал теребить край скатерти, но потом просто положил руки на стол и сцепил пальцы в замок. – В конце концов, все началось с моего увольнения из театра.
– Хорошо, рассказывай, но только сильно не волнуйся.
Сенечкин молча кивнул и опустил голову, по-видимому, собираясь с мыслями и набираясь смелости.
– В начале февраля наш художественный руководитель, – начал рассказывать Алексей Иванович, – пригласил меня в кабинет и предложил написать заявление об уходе. Для меня это было шоком, но я принял этот удар как должное, потому как готов был к такому повороту событий на фоне того, что прежде из театра уже были уволены еще трое наших самых лучших актеров.
– Нестерова, Пришибайло и Крестов, – понимающе кивнул Гуров.
– Да, Мариночка, Леня и Нестор Петрович, – горестно сказал Сенечкин и продолжил: – Аличка права, мне очень сложно далось это увольнение в плане… В моральном плане, скажем так. Даже то, что моя супруга поддержала меня и тоже уволилась из театра по собственному желанию, не стало для меня утешением. Даже – наоборот. Я, как мужчина, задумался о будущем… о нашем с ней будущем… и пробовал браться за всякую работу.
– Представляете, он даже грузчиком в магазин нанялся! – с отчаянием в голосе воскликнула Алина Сергеевна.
– Правда, меня и хватило-то всего на три дня, – с саркастической усмешкой добавил Сенечкин. – А потом…
– Потом твоя спина и поясница отказались таскать тяжести, – нахмурилась Аличка Сергеевна. – Я его потом целую неделю на ноги ставила разными мазями и припарками с массажем, – пояснила она.
