Автор
В звонке полковника Гурова, где он ссорится со своей женой за ее вежливость, черты драматичной школьной бойни начинаются. Кипящий конфликт между взрослыми отражается на детях, создавая непростую атмосферу напряженности и нестерпимого ожесточения в тени закрытых дверей школы....
– Юра скоро будет, – оповестила она. – Вы, наверное, забыли нас о чем-то спросить?
– Мы можем начать разговор и без него, – ответил сыщик, с опаской держа в руке малюсенькое блюдце с крохотной чашечкой эспрессо.
– Идите за стол, – спохватилась Ирина. – У меня совсем с головой плохо.
Гуров, затаив дыхание, без приключений донес кофе до стола.
– А вас не продует? – не унималась Ирина. – Кондиционер же прямо в спину дует."
"– Ничего не чувствую, – покачал головой Гуров. – Я сейчас в раю, поверьте.
– Не знаю, чем вас и занять до прихода мужа.
– Ирина…
– Без отчества. Я девушка молодая еще, – грустно улыбнулась Серова.
– Бесспорно. Тогда задам вам несколько вопросов.
– Но я-то разве могу вам помочь?
– Но вы же тоже присутствовали на выпускном, – напомнил Лев Иванович.
– Ну… да, – растерялась Ирина. – Правда, ничего нового, наверное, не расскажу.
– Наверняка что-то найдется, – не согласился Гуров. – Например, ваш разговор с учителем истории.
Ирина растерялась еще больше и уставилась на сыщика непонимающим взглядом.
– Ах да, – вспомнила она. – Мы пообщались, это правда. Жаль, а я так надеялась, что всем на нас плевать.
– Почему же?
– Чтобы не связали наш разговор с нашей дочерью. Люди у нас «добрые», а муж занимает высокий пост. Мы говорили про дочь. У Олеси в школе были проблемы. Люди могли услышать, а потом: додумают, станут оговаривать. Не хочу. Давайте подождем мужа. Пожалуйста. Он скоро будет.
Сказав это, Ирина тщательно провела ладонями по столу, словно смахивая пыль со столешницы.
Он не понял, о чем она говорит, но был рад тому, что сам факт застольного общения отрицать не стала. Бывало в его практике и так, что очевидное отрицалось свидетелем или преступником, и полицейским приходилось прилагать немалые усилия, чтобы разобраться во всем самим, потому что терять время, обличая кого-то во лжи, не хотелось. За все годы службы в уголовном розыске в глубине своей ментовской души Гурову удалось взрастить фобию, название которой он так и не придумал.
