Зов усиливался, звучал в черепной коробке, будто живой сладкозвучный дискант юного Робертино Лоретти.
По аллее от пандуса Дмитрий вышел на просторную каменную террасу, уставленную статуями. Кажется, она именовалась Гранитной. С террасы открывался вид на цветники и озеро с Чесменской колонной.
На террасе никого не было. Только на ближнем дереве каркнул спрятавшийся в кроне ворон.
«Тебя здесь не хватало… неверморыш», – мысленно сказал Дреер и сам усмехнулся придуманному для пернатого англо-русскому обзывательству.
Зов, однако, прекратился.
– Здравствуйте, Дмитрий Леонидович, – сказала девочка Аня Голубева.
Она стояла на террасе рядом с Дреером, как будто все это время шла рядом с ним. Собственно, наверняка она так и сделала. В Сумраке.
– Здрасьте! – Неподалеку обрисовался Артем Комаров.
Послышалось еще несколько заздравных восклицаний, как если бы Дмитрий влез в школьную обсерваторию, где вокруг телескопа расселись «мертвые поэты».
Гранитная терраса, обманчиво пустая еще несколько секунд назад, вдруг наполнилась людьми. Подростками.
Сидел на балюстраде Толик Клюшкин. Прислонившись спиной к перилам, скрестил руки, эффектно обхватив плечи тонкими длинными пальцами, Карен Саркисян. Он сейчас походил на актера, играющего Пушкина, так сказать, в естественных декорациях. Но Дмитрий вспомнил другого актера, Бэлу Лугоши в образе Дракулы, и подумал, что с такими пальцами нужно было стать вампиром, а не оборотнем. Странно все же распорядился Сумрак.
У скульптуры женщины, склонившейся над чашей, примостился еще Стас Алексеенко.
Не было только почему-то Гоши Буреева и близнецов Даниловых.
– Приветствую, господа хорошие! – ответил им Дреер. – Но так нечестно!
– Что нечестно? – удивленно посмотрела на него Анна.
«Поэты»-мужчины выражений лиц не поменяли.
– Выдергивать посередине осмотра. Я же первый раз в Лицее. Можно сказать, давно мечтал, спал и видел. Вам про него рассказывал, а сам ни ногой.
– Мы подумали, вы там что-то долго… – словно оправдываясь, сказала девочка.
– То есть вы за мной следили?
Анна, кажется, смутилась.
– Пришлось, Дмитрий Леонидович, – болтая ногами, отозвался Толик Клюшкин. – Мало ли чего с вами может случиться!
– Спасибо за заботу, – с долей сарказма ответил Дреер. – Но вообще это ведь я надзиратель. Был. И вся школа тоже – была.
Темные не дрогнули. Но Голубева не была Темной.
– Извините, – просто сказал девочка. – Так надо. Это не навсегда.
– Стас предлагал вас из школы вывести, – сообщил Артем Комаров.
– Премного благодарен, – сказал Дреер. – Вот уж не ожидал. Честно, Стас.
Алексеенко потупился.
– Это я сказала, что не надо, – сделав над собой усилие, выговорила Анна. – Так было для всех лучше.
– Светлое решение, – отозвался Дмитрий.