Однако лучше перепрыгнуть, чем стоять на месте.
– Четырнадцать человек в группе. С ними трое взрослых. От Светлых – воспитатель Храмцова. От Темных – Фрилинг. Плюс один надзиратель…
Перед тем как вернуться в школу, Дмитрий выхлопотал себе право на один день заехать домой. Разрешение на латыни ему выписали, но словеснику показалось, что как-то без особого понимания, зачем это нужно. Большинство Инквизиторов или пережили своих родителей, или не поддерживали с ними отношений.
Среди близких визит курсанта Дреера произвел фурор. По официальной версии, Дмитрий как работник экспериментальной школы для одаренных детей летал на стажировку. Дреер подарил матери кое-что из богемского стекла, выставил гостям бутылку привозной грушовицы, а наутро уже отбыл, как сказал его отчим-подполковник, к месту постоянной дислокации.
Было странно приезжать… хм… в ином «цвете». Сойдя с поезда, Дмитрий прошел через здание вокзала, кивнул Светлому и Темному дежурным и лишь тогда припомнил, что регистрироваться ему больше не нужно.
Такси отпустил у самого леса. Школа встретила младшего надзирателя тишиной и благорастворением. Двое перебегали по баскетбольной площадке – и это были единственные живые души. Хотя, подойдя ближе, словесник понял, что насчет живых душ погорячился: в мяч играли преподаватель БЖД Каин с вампиром Толиком Клюшкиным. Толик опережал по скорости, а носитель библейской фамилии явно помогал себе магическим образом.
– Здрасьте, Дмитрий Леонидович! – радостно крикнул Толик.
Каин сдержанно кивнул Дрееру. Одновременно в кармане младшего инквизитора завибрировал мобильник.
– Явился? – раздался в трубке голос Лиха.
Вопросительная интонация прозвучала для формы. Начальник школьного Надзора, естественно, все уже выяснил по линиям вероятности.
– Так точно, – ответил Дмитрий.
– Зайдешь сразу к Сорокину, потом – ко мне.
В холле кружились пылинки в лучах солнца. Наверное, школа чувствовала себя, как пожилая учительница на пенсии: и отдохнуть давно хотелось, и тянет обратно, не хватает главного.
– …Вот список участников, посмотри, – реплика Лихарева вернула Дмитрия в настоящее. – Личные дела у тебя на столе. Я сам забрал из канцелярии. Рекомендую прочитать все. Одно ты должен знать уже наизусть.
В распечатке значились только те, кто оставался в интернате на лето. Первой шла фамилия Алексеенко, третьей от начала – Голубевой.
– А она что, не дома? – поднял голову Дреер.
– Дома, конечно, – ответил Лихарев. – Не сирота ведь.
– Наполовину, – уточнил зам.
