Этим всем и занимается Инквизиция. Ни в одном городе больше нет такой сильной инквизиторской ячейки, в Европе крупнее только само Бюро в Праге. По официальной, опять же, версии, едете для укрепления связей и обмена опытом. А еще как символ, так сказать, доброй воли и веры в торжество перевоспитания. Обещана поддержка, полная оплата, специальный куратор. Но что-то здесь не то. Хотя, ты знаешь, Прага сказала – Надзор ответил «есть». Приказы не обсуждаются.
Лихарев замолчал, не глядя на Дреера.
– Виктор Палыч, – сказал Дмитрий. – А что больше всего «не то»?
– По всему, с группой надо бы ехать мне, – ответил Лихо. – У вас нет ни одного по-настоящему серьезного мага. Храмцова – второй уровень, Фрилинг – третий, ты – уже четвертый, но все же… А почему-то велено было направить тебя. Даже с курсов выдернули. Зачем им слабый Инквизитор, если можно послать сильного? Не обижайся…
– И не думал, – сказал Дреер. – Это ведь правда.
– Так что держи ухо востро, и если что – немедленно связывайся со мной.
– Виктор Палыч, – повторил Дмитрий. Он ловил себя на том, что обращается к Лиху по имени-отчеству, когда в чем-то не уверен или чувствует себя виноватым. – Мы же сами Инквизиция. Дело-то одно делаем.
– Во-первых, там слишком много бывших Темных, – сказал Лихарев. – Конечно, мы все теперь серые, но цвет до конца не смоешь. Он как та же татуировка… въедается. А во-вторых… Любят они все чужими руками делать. Мы-то с тобой люди служивые, нам не привыкать. Только для них разницы нет, где служивый, а где школяр. Они ведь и на инициацию Питера смотрели сквозь пальцы. Много лет смотрели. И не верю я, что ничего не видели. Нет, хотели узнать, что из всего этого получится. А когда стало ясно, что ничего хорошего, послали Темных делать грязную работу. Между прочим, убивать таких же школяров, как наши. Кто знает, чего бы там еще случилось, если бы город не принял все на себя. Он, можно сказать, этих дурных пацанов и девчонок спас ценой своего развоплощения. Понимаешь, вся беда Инквизиции в том, что большинство там – старые маги. У них опыта много, а человеческого – уже мало…
Группа подкатила к вокзалу на школьном микроавтобусе. Дмитрий сидел рядом с водителем Олегом. Тот был ровесником Дреера, но успел отслужить в какой-то «горячей точке», откуда вернулся наполовину седым. Инициировали его уже после. Тогда-то Олег и узнал, какой именно дар не позволил ему сгинуть на войне, а раньше он все списывал на небывалое везение.