Глава 1 — В глубине темного убежища, голос Ольги казался громом среди ночи: "Открой глаза! Я приказываю!" С каждым словом Ольга увеличивала свой визгливый тон, заставляя меня невольно замереть. Она не просто приказывала, но и признавалась в своем безумии — "Чертова дрянь! Я приказываю!" — словно отдаваясь своему самомнению. Наконец, я не смогла устоять перед этой невероятной болью в глазах и медленно поднялась, пытаясь понять, что происходит вокруг меня....
Похоже, «Шлейф сандала» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И никакое общее прошлое, никакая тайна этого не изменит.
*Кали́тки — небольшие открытые пирожки из ржаного пресного теста с различными начинками, наливками, намазками или припёками.
Глава 58
Глава 58
Минодора ждала вечера. Она волновалась, нервно теребила выбившийся из причёски локон, перебрала весь свой гардероб, но всё в нём казалось не тем. Теперь в её глазах цветастые платья выглядели вызывающе и безвкусно. Девушка искренне недоумевала, как ей вообще могло прийти в голову, что это красиво?
Матушка ни разу не зашла к ней, демонстрируя своё недовольство.
На обед девушка тоже не пошла, лишь попросила служанку, чтобы та принесла воды и варёное яичко.
Когда время стало приближаться к семи, девушка надела самое простое платье, заплела косу и накинула на плечи шаль. Осталось незамеченной выбраться из дома.
Она прошлась по комнатам, вежливо поздоровалась с матушкой, пьющей чай в гостиной, после чего присела рядом с ней.
- Может, помириться нам надобно?
- Чего мне с тобой мириться? – проворчала Степанида Пантелеймонова. – Батюшка приедет, с ним и веди разговоры. Хочешь, кайся, хочешь, препирайся, я лезть не стану. Ежели ты мать не слушаешь, на родительские наказы плюешь, то и беседовать нам с тобой не о чем.
- Что ж, хорошо. Так, да и так, – Минодора встала и направилась к двери. – К себе пойду.
- Ты это, подготовилась бы… Я посыльного к Василию Гавриловичу отправила. – Передала ему письмецо.
Минодора на секунду замерла, ошарашенная заявлением матери. Если отец домой вернется, то ей точно не сдобровать.
Она ничего не ответила и покинула гостиную, не обернувшись на Степаниду Пантелеймоновну. Девушке не хотелось видеть довольное лицо матушки, которая решила взяться за дочь со всей силой своей родительской любви. Она взяла корзинку и, выйдя из дома, не спеша пошла к калитке.
