Глава 1 — В глубине темного убежища, голос Ольги казался громом среди ночи: "Открой глаза! Я приказываю!" С каждым словом Ольга увеличивала свой визгливый тон, заставляя меня невольно замереть. Она не просто приказывала, но и признавалась в своем безумии — "Чертова дрянь! Я приказываю!" — словно отдаваясь своему самомнению. Наконец, я не смогла устоять перед этой невероятной болью в глазах и медленно поднялась, пытаясь понять, что происходит вокруг меня....
Похоже, «Шлейф сандала» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тимофей Яковлевич смотрел на меня злобным взглядом и мычал, дергаясь всем телом. Ну как тут удержаться?
Заложив руки за спину, я обошла кровать и глухим голосом сказала:
- Ты пришёл и говоришь: Дон Корлеоне, мне нужна справедливость. Но ты просишь без уважения, ты не предлагаешь дружбу, ты даже не назвал меня крёстным отцом...
Мне очень понравилось как я звучала. Дон Корлеоне точно бы оценил.
Тимофей Яковлевич замер. В его взгляде появилось недоумение, а потом страх. Но это было понятно, для него я несла черт-те что.
- Я сейчас достану кляп, не вздумай орать, - предупредила я. – Понятно?
Он закивал головой, и я вытащила тряпку из его рта.
- Чего тебе надобно от меня?! – визгливо поинтересовался он. – Свалилась на мою голову, голь перекатная! Развяжи меня! Немедля!
- К тебе тут за долгами приходили, - я села в кресло напротив кровати. – Морду видать набить хотели.
- И чего? – дядюшка моментально притих. – Что ты им сказала?
- Ничего, по щам получили и побежали в полицию жаловаться, - со вздохом ответила я.
- Двадцать рублей! – нехотя и со злостью ответил Тимофей Яковлевич, отворачиваясь от меня.
- Так отдай и спи спокойно, - я никогда не понимала тех, кто брал в долг, а потом тянул с отдачей. – Неужели самому приятно постоянно в страхе сидеть?
- Двадцать рублей! – воскликнул дядюшка, взглянув на меня как на дурочку. – Титулярный советник в месяц жалованье такое получает!
- Так брал зачем, если отдать не можешь?! – он начинал меня раздражать своими странными понятиями.
- Сколько имею – все моё! – огрызнулся Тимофей Яковлевич. – Что ж мне все отдать и голодом сидеть?!
- А наследство от моего супруга? – я внимательно наблюдала за ним, а подозрения уже набирали обороты.
- Не перед тобой мне отчет держать! – он выпятил подбородок. – Нечего свой нос в чужую жизнь совать!
В общем, мне все стало понятно. Прокутил дядюшка денежки.
Я поднялась и направилась к двери, размышляя над ситуацией. Нужно что-то решать, иначе жизни здесь не будет. С должниками ни в какие времена не цацкаются.
- Развяжи меня! – взвизгнул дядюшка вслед, но мне было не до него."
"- Селиван, развяжи его, - попросила я слугу, ожидающего меня вместе с Акулиной в коридоре. – И дверь не забудьте запереть.
