— Какого выбора? — не поняла я, закусив губу. — В смысле, мне теперь однозначно придется голосовать на выборах за Габриэля Арчибальда?
— Нет, — усмехнулся Клод, осторожно отодвинув прядь моих волос от лица. Его рука скользнула по скуле, нежно обвела контур губ, спустилась к ключице. А я все стояла и ждала ответа. — вопрос выбора президента остается полностью за тобой.
Это успокаивало. Опустив вторую руку на шею Клода, я прижалась щекой к его футболке. Притянул к себе сильнее, склонившись к уху, прошептал:
— У тебя больше не будет выбора, начинать ли эти отношения. — продолжил он хрипло, отчего вдоль позвоночника пробежалась россыпь мурашек. — Если мы продолжим целоваться, то я не ручаюсь, что смогу тебя отпустить. Ты будешь моя.
Последнее прозвучало как факт. Причем так легко и уверенно, что я невольно повела плечами в попытке сбросить наваждение. Не то, чтобы я сейчас была против, просто…
Просто странная вариация фразы, которую хочет услышать девушка после головокружительного поцелуя. Нет, я понимаю, что для заветных трех слов прошло слишком мало времени, но и перспектива принадлежать кому-то только после двух поцелуев не прельщала.
— Нет, — согласно кивнул Клод, оставляя поцелуй на макушке. И опять я сказала вслух то, что хотела оставить при себе. — и я обозначил эти границы не для того, чтобы озвучить твою принадлежность мне.
— Тогда зач?.. — вскинув глаза на него, вопросила я.
Закат прекращался. Солнечные лучи мягко уходили за горизонт, чтобы где-то начался новый день. Наш же стремительно заканчивался прямо сейчас, оставляя за собой след из вопросов, ответы на которые мы так и не получили.
Почему попытались отравить сэра Аньелли? Кто стрелял в меня? Кто стоит во главе заговора? Что хотел сказать этой фразой Клод? Вопрос столько, что все и не упомнить, а ответов как нет, так и не предвидится в ближайшем будущем.
Последние лучи скользнули по лицу маршала Инквизиции, растворяясь в образовавшейся тьме. Повеяло холодным ветром, обхватившим оголенные участки тела в ледяные тиски, и тогда Клод притянул к себе, согревая теплом своего тела. И только трепещущиеся огоньки свеч не позволили мне окончательно упустить романтичность момента.
— Это значит, — глядя прямо в глаза, произнес он, склонившись к моим губам. — что мы будем вместе, Эль. И прежде чем ты совершишь эту ошибку, я хочу удостовериться в том, что ты понимаешь — я не похож на Армани. Не перебивай, дослушай до конца. Я не Армани, не похож на рыцаря. Я не умею и не хочу вести себя благородно, когда не вижу в этом необходимости. Я не буду обещать, что все будет гладко и спокойно. И сразу предупреждаю, что порой ты будешь меня ненавидеть, малыш.
Я молчала. Молчала и слушала, всерьез воспринимая каждое его слово.