Наследница влиятельного рода вынуждена участвовать в шоу ради мужа, но сталкивается с неожиданными событиями. Между желанием отпуска и выживанием под давлением Инквизиции и других интриг возникает конфликт. Иолла и Франческо Мартино оказываются в центре этой ситуации.
— Кто? — только и вопросил он голосом, в котором чувствовалась едва сдерживаемая ярость.
А вот ответить я не смогла, потому что слезы снова предательски набежали. Сжав глаза изо всех сил, попыталась взять себя в руки. Но трудно сделать что-то с обозначенными конечностями, когда те заледенели.
— Ладно-ладно, — поспешил сказать он. — все хорошо, Эль. Не хочешь — можешь не отвечать, сам узнаю. Только не плачь, хорошо?
Киваю, потому что открывать рот и слышать дверной скрип вместо голоса не хочется.
А вокруг тишина, ночь, где-то сверчки шумят. И так спокойно, уютно и тихо, что на душе становится еще гадче. Мир-то в умиротворении, у одной меня все плохо.
— Ты вся заледенела, — сообщил Арчи медленно, словно не понимая, слышу ли я его. Слышала. Просто сил отвечать не было. — тебя отвести в апартаменты?
Хотела было ответить согласием, но не смогла. А может все-таки кивнула. Этого действия не помню, а вот туман, застилающий глаза, точно был.
Арчи подхватил на руки, ругаясь сквозь зубы на вспыльчивую натуру некоторых дев и чьи-то длинные инквизиторские языки.
— Арчи, — произношу тихо, не желая вникать в суть его бормотаний. — а как ты здесь?…
Даже предложение закончить не смогла. Неудачница.
— Да я просто помнил про твою привычку забиваться в самый дальний угол, чтобы пострадать в одиночку. — отозвался он. — Ты когда из резиденции вышла, я сразу это выражение лица узнал, поэтому всех разогнал и пошел следом.
Мелькали смазанные тени теннисного корта, деревьев, скамеечек и фонарей, перилл и лестниц. А я положила голову на плечо к Арчи и просто наслаждалась мирной тишиной внутри, сменившей ломанную пустоту. И мерный шаг, легкое покачивание, ворчливое бубнение Арчи — все это успокаивало.
Очнулась и сообразила, что должна была ответить я только тогда, когда заприметила дверь своих апартаментов. И как только узнал, где я живу?
— Спасибо, — искренне прошептала я.
— Не благодари, — пожал плечами Арчи после того, как поставил меня на ноги и постучал в дверь. — мы же не чужие люди. Тебе было плохо, я не мог пройти мимо.
Все же трудно считать чужим человека, с которым так долго был вместе. И не просто общался каждый день, а жил: засыпал и просыпался, делил ванную комнату, готовил ужины, потому что днем мы все-таки предпочитали есть в специальных заведениях, а готовка была скорее хобби, смотрел фильмы, а потом слезы мне сам вытирал после особенно трогательных моментов. Мы стали другими за то время, что провели порознь, но чужими не были. Это точно.