Наследница влиятельного рода вынуждена участвовать в шоу ради мужа, но сталкивается с неожиданными событиями. Между желанием отпуска и выживанием под давлением Инквизиции и других интриг возникает конфликт. Иолла и Франческо Мартино оказываются в центре этой ситуации.
— между прочим, это — очень показательный способ продемонстрировать в красках улучшение…
— Да-да, — кивнул Клод, с показным энтузиазмом слушая меня. И только лукавый взгляд выдавал его целиком.
— Тебе нужно лететь, — мрачно произнесла я, заслужив поцелуй сквозь смех от маршала Инквизиции. — нет, ну серьезно, они же тебя все со вчерашнего вечера ждут, так что…
— Прогоняешь, малыш? — ухмыльнулся коварный Клод.
— Жду скорейшего возвращения, Карлсон. — скопировала я его интонацию, кинув взгляд из-под ресниц.
А в ответ он на меня посмотрел очень выразительным взглядом. Вроде, укоризненным, но вместе с тем на дне черных очей переливались настоящие искры лукавства, смеха и, пожалуй, даже нежности. В груди тут же появилось щемящее ощущение собственного — ну ладно, чего уж там — трепетного счастья. Такого легкого, словно оно в любой момент готово исчезнуть и раствориться в море тех проблем, что давят на плечи, когда Клод прекращает обнимать.
— Я вернусь через три дня, Эль, — напомнил он, прикасаясь губами к моим. — и сопровожу тебя на банкет в честь окончания шоу «Подбор».
— А-а? — удивленно отозвалась я, отстраняясь на пару миллиметров, чтобы задавать вопрос.
— Шоу подходит к концу, малыш. — хмыкнул довольный чем-то Клод.
Впрочем, кому какая разница, что он там говорит, когда в этот момент его губы требовательно касаются моих?
— Если захочешь поговорить, Этель, возьми у Агустини мой номер. — оторвавшись на секунду от моих губ, серьезно добавил он. — Но, пожалуйста, — заметь, я именно вежливо прошу- не предпринимай попыток что-либо сделать сама. Калеб до сих пор с содроганием вспоминает, как его, тайного агента Инквизиции с большим опытом, рассекретила ты, решившая поиграть в Шерлока Холмса.
— Сам же виноват, — напомнила я Клоду, от досады прикусив губу. Его.
— И в чем именно, позволь узнать, виноват Хоткинс? — усмехнувшись, поинтересовался Клод.
— Во-первых, — обстоятельно начала я, глядя в смеющиеся глаза. — он казался мне подозрительным.
— Веский аргумент, — покивал для видимости маршал Инквизиции.
— А во-вторых, — продолжила я. — он меня бесил.
— Каков негодяй, — не скрываясь, рассмеялся Клод. — так что же ты Роберта не обвинила в преступлении? Он, помнится, тоже раздражал навязчивой решимостью объявить тебя своей невестой.
— Ну он же не со зла, — поморщившись, объяснила я. — у Роберта просто уязвленное чувство собственного достоинства взыграло, когда он осознал, что я не пришла в восторг от его намерений.