От осознания, что он и рад бы отказаться от своих чувств, а вынужден их испытывать и именно из-за этого не позволил исключить меня из числа участниц, просто убивало.
А на следующий день пришел незнакомый дракон, сказал, что от Шайрана, и открыл мне портал в коридор перед дверью в мои покои в Элиноре. Внимательно всмотревшись, убедилась, что дверь действительно моя и коридор вполне узнаваем. Это не обман, меня на самом деле собираются переправить на Элинор. Просто Шайран не захотел встречаться со мной. Лишил меня единственной возможности с ним поговорить, попытаться что-то объяснить. А впрочем… объяснять нечего. Он прав. Я предательница, не сумевшая довериться ему. И даже столь высокие ставки, как благополучие Земли, вряд ли могут послужить оправданием.
Я думала, хуже быть не может. Думала, после разговора с Шайраном ничто не в силах вызвать сильные эмоции. Ошиблась. С моим возвращением начался настоящий ад.
Нет, в выпусках шоу меня больше не обвиняли ни в чем. Глядя на выпуски шоу, можно было предположить, что идет затишье, все готовятся к показательному выступлению, никто не обсуждает недавнюю новость. Меня действительно не обсуждали, журналисты не брали у других участниц интервью, не спрашивали об отношении ко мне. Но одними только выпусками шоу интернет Объединенных Миров не заканчивается. Стали появляться новости, статьи, журналистские расследования, которые, впрочем, ни к чему не приводили, зато пестрили разнообразными выводами, не слишком для меня приятными.
Меня продолжали обвинять. Не так открыто, скорее, завуалированно. По большей части вопросами, а не тезисами. И все эти вопросы восклицали: «Что скрывает Таизир, почему не выдает всех подробностей о преступлении? Так виновата ли Виктория Севарина, и может ли Таизир выгораживать ту, которая причастна к попытке убийства императора? Достойна ли Виктория продолжать участие в отборе, если оказалась на нижней строчке рейтинга и удерживает ее здесь только советник Таизира?» И еще много-много разных вопросов, единых в одном. Все они чудовищны, все намекают на то, что я преступница.
Приходить в столовую стало совсем невыносимо. Если в остальных случаях я могла ограничить встречи с участницами отбора, то остаться без еды не было никакой возможности. О нет, меня не задевали едкими высказываниями, не обвиняли открыто. Можно сказать, не было даже столкновений и дискуссий. Вот только… хватало уже того, как на меня смотрят, как сторонятся, словно на меня повесили метку «Прокаженная, преступница!» И даже Цирисса. Хотя Цирисса начала сторониться меня, стоило занять первое место. Но и сейчас она не спешила со мной заговорить.
Со всех сторон я ловила презрительные, полные ненависти взгляды.