В туманном Лондоне викторианской эпохи пересекаются судьбы механика и вора, дворянина и призрака. Среди газовых фонарей и стимпанк технологий разворачивается история о тайнах, чести и судьбе, где каждый персонаж скрывает свою правду, а истина остается скрыта в городских туманах.
Раздел Chitat.online для книги «Шпаги и шестеренки» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В туманном Лондоне викторианской эпохи пересекаются судьбы механика и вора, дворянина и призрака. Среди газовых фонарей и стимпанк технологий разворачивается история о тайнах, чести и судьбе, где каждый персонаж скрывает свою правду, а истина остается скрыта в городских туманах.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Вячеслав Бакулин Легкое чтение Фантастика Стимпанк подборки серии
В туманном Лондоне викторианской эпохи пересекаются судьбы механика и вора, дворянина и призрака. Среди газовых фонарей и стимпанк технологий разворачивается история о тайнах, чести и судьбе, где каждый персонаж скрывает свою правду, а истина остается скрыта в городских туманах.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тот уставился на Бобби вылезающими из орбит глазами, попытался что-то сказать, но поперхнулся и часто-часто задышал, опираясь на косяк. Красную рожу Хортона покрывали крупные бисерины пота, грудь под фуфайкой ходила ходуном.
– Святый боже, Хортон, да что с тобой?! – Бобби отступил на шаг, намереваясь пропустить кореша в квартиру.
– Фараоны! – выпалил Конвей, как только к нему вернулась способность говорить.
Внизу, на первом этаже, хлобыстнула входная дверь, загрохотали стальные сапоги, вверх по лестничным пролетам заметались лучи фонарей.
Глаза Конвея забегали по сторонам.
– Вот, держи! – Конвей сунул в руки опешившему Бобби сложенную в несколько раз бумажку. – Спрячь и передай Ланселоту!
С этими словами он толкнул Бобби в грудь, отчего тот ввалился в квартиру и плюхнулся на зад. Конвей схватился за ручку и захлопнул дверь.
Удаляющиеся быстрые шаги подсказали, что Конвей бежит наверх, на крышу. Вот только жилая высотка, в которой обитал Бобби, стояла на отшибе, и не входила в лабиринт пристроенных друг к другу многоэтажных хибар Уайтчепела. Сбежать верхом было невозможно.
Бобби уставился на бумажку в своих руках. За дверью раздался топот и лязг, гулкие окрики и тяжелое, усиленное матюгальниками, дыхание фараонов.
Бобби поднялся с пола и как зомби поплелся на кухню.
На плите засвистел чайник, но Бобби не обратил на него внимания. Он сел на табурет и разложил на столе скомканный лист плотной бумаги с вензелями.
За окном промелькнула тень, мгновение спустя раздался глухой удар.
Вздрогнув, Бобби вжал голову в плечи. Чайник по-прежнему надрывался, его пронзительный свист проник, наконец, даже в одурманенные эликсиром мозги мамаши Монтаг, заставив ту беспокойно заворочаться.
Вскочив, Бобби ухватился за ручку чайника и, естественно, обжегся. Он запрыгал на месте, тряся обожженной рукой, потом набросил на чайник полотенце и переставил его.
В подергивающихся отсветах конфорки теперь ясно различались стройные ряды знаков – глифов и цифр, покрывающих листок. Даже среди Просвещенных далеко не каждый мог понять, за что погиб Конвей. Но Бобби уже видел эти обозначения – их рисовал Ланселот, когда рассказывал о таблицах алхимических кодов для Грааля.
3Бобби затянул гайку на шатуне и отшвырнул ключ. Недовольно звякнув, тот врезался в стенку поршня. Руки от напряжения чудовищно болели, в горле пересохло, а сердце колотилось словно в грудь вставили копер. А всего-то и делов было заменить вкладыш-подшипник… Мелочь, казалось бы, ан нет – целая конвейерная линия встала. А на ней, ни много ни мало, собираются пневматические узлы для боевых шагоходов «Марк XII», воюющих где-то в далекой Индии.
