Роман "Шпаги и шестеренки" описывает вторую попытку сверхновых экспертов Редмонда и сэра Эвана Броуди проложить путь в невидимые миры. В этот раз они надеются, что их новая технология безопасности не повторит катастрофу прошлого года, когда котел взорвался. Сочетание механики и алхимии творит чудеса, и теперь они готовы расширить границы Британии за пределами ее обычных понятий....
Это я так дышу, подумал он с удивлением. Тиканье морских часов было таким громким, словно кто-то принес их с другого конца спальни и сунул наследнику под одеяло. Жестяной кит протрубил, но не стих – звуки трубы длились и длились. Кто-то играл во дворце рядом с покоями наследника? Невозможно, непозволительно. Но музыка слышалась все четче, и уже было ясно, что это не один инструмент, а несколько разных, из которых ведет то один, то другой.
Это не труба и вообще не инструмент, – понял вдруг Михельке.
Вдруг в песню ворвались чьи-то приближающиеся шаги, громкий звук открывающейся двери заставил вздрогнуть, кто-то громко всхлипнул, приблизились и удалились чьи-то рыдания. В самое ухо сказали оглушающим шепотом:"
"– Могу выделить только пару минут… Наследник приходил в себя?
– Один раз.
– У королевы кризис; если дотянет до утра, то выживет. Относительно плода и вовсе ничего не могу сказать.
– Как же неудачно заболел наследник, его организм сейчас ослаблен операцией…
– Мама?! Это про маму? У мамы кризис?! – сквозь боль в голове и горле просипел Михельке.
– Он слышит нас, – загремел голос доктора Мюллера, и многократно усиленный голос доктора Вандермеера ответил ему:
– Значит, операция прошла удачно, – теперь бы победить инфлюэнцу!
В рот хлынула хинная горечь, Михельке закашлялся, выплюнул все и стиснул зубы.
Киты пели. Они пели грозно, и громко, и жалобно, и громко, и яростно, и все громче и громче. Они пели черным и багровым, их песня вонзалась в мозг, как гарпун китобоя в обильную морскую плоть.
– Это конец. Всё пропало. Мы пропали.
И он понял сквозь черное и красное, что песня китов – это и есть ритм, которым живет Кетополис, и сердце города не на бульварах, не в подземелье и не в болотах, а там, где киты.
