Роман "Шпаги и шестеренки" описывает вторую попытку сверхновых экспертов Редмонда и сэра Эвана Броуди проложить путь в невидимые миры. В этот раз они надеются, что их новая технология безопасности не повторит катастрофу прошлого года, когда котел взорвался. Сочетание механики и алхимии творит чудеса, и теперь они готовы расширить границы Британии за пределами ее обычных понятий....
Ватсон, изрядно уставший от дорожной тряски, предложил составить компанию – все-таки место чужое, мало ли – на что сыщик с улыбкой покачал головой:
– Отдыхайте, дорогой друг. Вам лишние несколько часов сна точно пойдут на пользу, а для меня это всего лишь причуда.
И ушел, вернувшись лишь за четверть часа до приезда Талызина. При этом в руках его был небольшой чемоданчик, но на вопрос, что в нем находится, Холмс отмахнулся:
– Потом, друг мой, все потом. С минуты на минуту вернется граф, и нам нужно срочно подготовиться к приему.
Талызин появился, как и обещал, с наступлением сумерек, причем сделал это весьма эффектно. У входа в трактир вместо почтового возка стояла красивая карета, запряженная четверкой породистых лошадей.
– Приглашения получены, – объявил граф. – Прошу садиться.
– Ну, посмотрим, что там за бретёры такие, – проговорил Холмс, влезая в карету. И, окинув взглядом кожаную обивку сидений, стен и потолка, добавил: – Замечательный кеб. Лучший, что я видел в жизни, клянусь мохнатыми шапками гвардейцев Ее Величества.
Во дворце графа Шереметева и вправду собрался чуть ли не весь высший свет Петербурга – дамы в роскошных платьях, чопорные господа в дорогих костюмах, практически все с моноклями либо пенсне, и золотыми цепочками от часов, свисающими из жилетных кармашков. Ну и, разумеется, военные, сверкающие орденами, эполетами и напомаженными усами, кончики которых завивались порой весьма причудливо.
Холмса и Ватсона граф Талызин представил как лондонских литераторов, пишущих для английского светского журнала, чем разом отбил у общества интерес к иностранным гостям.
– Нынче в моде все французское, – извиняющимся тоном негромко проговорил граф.
– Вот как? Отчего же, в таком случае, я не вижу среди закусок лягушачьих лапок, виноградных улиток и дождевых червей? – заметил Холмс.
– Ч-червей? – поперхнулся шампанским Талызин.
– Мой друг шутит, – поспешил вмешаться Ватсон.
– Уффф, а я уж подумал, что вы всерьез, – произнес граф, после чего понизил голос почти до шепота.
