Здравствуйте, меня зовут Мария Соборская, мне тридцать лет, я мать одиночки и обвиняю бывшего мужа в нарушении своих прав. Дочь четырехлета появилась внезапно благодаря его предательству — он женился на любовнице, забросив нас с дочерью. Вокруг меня завязалась сложная сеть отношений и обид, в которой мне приходится сохранять спокойствие и выносить горечь безвинной мести....
Как только об этом подумала, позвонила Наталья с приемной Павла и сообщила, что в переговорной на седьмом этаже, не то крыша протекла, не то пол рухнул- как такое возможно, я не поняла, но взволнованный голос Натальи говорил, что дело срочное. Накаркала…не сиделось тебе спокойно.
Поднявшись на седьмой этаж и найдя нужный кабинет вошла без стука, отметив что в нем никого нет, принялась за осмотр последствий бедствия. Посередине стоял огромный стол, он был чуть сдвинут влево и стулья громоздились сверху. Обойдя стол, за ним обнаружила небольшой столик на котором лежал букет розовых роз, таких же, как прислал когда-то с курьером Смирнов, в благодарность за заботу.
Сердце пропустило удар. Что за глупые шутки…Я взяла цветы в руки, собираясь отнести их в приемную к Наталье, нечего пропадать красоте.
За спиной открылась дверь, не оборачиваясь сказала:
— Где апокалипсис, который мне обещали? — послышался знакомый аромат парфюма, тот, который я начала забывать: немного терпкий, с примесью древесных нот.
Передо мной стоял господин Смирнов собственной персоной, все так же хорош, как и пару месяцев назад: высокий, сильный, чертовски красивый…только выражение глаз было другим- растерянным."
"Мы долго смотрели на друг друга в полной тишине, он внимательно меня изучал, особенно долго задержавшись на новой стрижке, криво улыбнулся и не решался нарушить молчание.
— Повернуться, рассмотришь с тыла?
— Не надо, — прочистив горло, продолжил, — Маша, я хочу с тобой поговорить.
Тут разобрал нервный смешок:
— Разговор по работе? Если нет, то у меня нет времени, еще надо обстоятельно побеседовать с вашим секретарем.
— Пять минут, не более, — Яр стоял как вкопанный, со стороны его можно было принять за манекен.
Хорошо спрятанное чувство обиды проснулось где-то в глубине души, и начинало подниматься и искать выход, превращаясь в злость и жгучую боль.
— Нам не о чем говорить, — обойдя мужчину, быстрым шагом направилась к выходу, Смирнов не шелохнулся. И только дернув за ручку, я поняла, что дверь закрыта.
Из коридора послышался голос Лёни:
— Останетесь тут, пока ты не выслушаешь Яра.
— Выслушать?! — стукнув кулачком в дверь еще раз дернула за ручку.
