Закончившийся мелкий дожик и теплый ветерок осеннею ночью подарили нам шаткую тишину улочки, где лишь редкие огоньки фонарей мерцали вдали. Мы медленно прогуливались взявшись за руки по пыльной улочке, словно шагали сквозь грезы и сны, приглушенные только звонками шагами своей переживаниями....
Мне, во всяком случае, никогда не забыть некоторые из картин, которые я видела в те два года. В конечном счёте маги, вставшие на сторону Ролана, были уничтожены. Но и из его противников мало кто уцелел. Одарённые, не ставшие сотрудничать с узурпатором, даже если и были далеки от политики, оставаться в стороне не смогли. Они сочли своим долгом защищать людей от агрессии обладающих даром предателей. В итоге Одарённых в королевстве осталось ничтожно мало, и те, как правило, очень слабенькие, способные лишь на мелкие фокусы да лёгкую лечебную магию.
– Я думаю, точнее вам объяснит Оберон, – произнёс Дайон, выводя меня из состояния лёгкого оцепенения.
Все взгляды устремились на придворного мага.
– Всплески магической активности в Эвендейле имели место неоднократно и являются чрезвычайно впечатляющими по своей мощности, – недовольно пожевав губами, произнёс Оберон.
– Что именно за магия там творится? – мрачно спросил Илберт. – Какие энергетические каналы задействуются?
– К сожалению, точно это определить невозможно, – развёл руками Оберон. – Невозможно, – с напором повторил он, отвечая на недоверчивые взгляды агентов. – Это не просто набор стандартных действий. В Эвендейле создаётся что-то совершенно новое. Кто-то отчаянно экспериментирует, не боясь неудач и не гнушаясь никакими методами, по-настоящему заботясь лишь об одном: чтобы о его деятельности никто не заподозрил.
– Кто в наше время способен на такое? – спросила я.
