– Прекрасно, – сказал он, облизнув губы. – Очень качественная работа. Профессиональная.
– Раймонд, послушай…
Я соскочила с кровати и хотела подойти к нему, но он повелительно вытянул руку.
– Нет. Теперь я буду задавать вопросы, а ты – отвечать. Сядь.
Он указал мне на стул. Я послушалась. Сам Раймонд, наоборот, встал, сделал несколько шагов по комнате, а потом, развернувшись, спросил:
– Ты – шпионка Л’Эстре?
– Тайный агент.
– Из его тайной службы? – уточнил Раймонд.
– Да.
– Значит, имеешь дело непосредственно с герцогом.
Судя по тому, как скривились его губы, в его глазах это делало меня человеком, не заслуживающим ни капли уважения.
– И что же, он приказал тебе за мной шпионить?
Это был даже не вопрос, почти констатация. Но я возразила:
– Не совсем. Как тебе правильно доложили, наши люди засекли магические возмущения, свидетельствующие о проведении ритуалов на территории твоего замка. На эту информацию вышли случайно, но оставить её без внимания не могли. Герцога просто обеспокоила эта ситуация и её возможные последствия, точно так же, как они обеспокоили и тебя.
– Отчего же он не связался со мной напрямую, коли так сильно обеспокоился? – презрительно осведомился Раймонд.
Я на миг опустила глаза, а потом сказала правду:
– Потому что он не был уверен, что ты не имеешь отношения к этим ритуалам.
Раймонд резко остановился и опёрся руками о столешницу.
– Что?! Вот как! Превосходно! Впрочем, очень в духе Л’Эстре подозревать меня во всех возможных грехах. Тебя он, стало быть, отправил для того, чтобы проверить эту сказочную версию?
– И эту в том числе.
– И что же? Всё это время ты занималась тем, что проверяла меня на причастность к ворожбе, а заодно докладывала Л’Эстре обо всём, что творилось у меня в доме, в том числе и в спальне?
Казалось, он едва сдерживается, чтобы меня не ударить, а заодно не разнести всю находящуюся в комнате мебель. Сейчас Раймонд бил по самым больным точкам, которые, впрочем, были больными и для него. Лгать я не стала.
– Подозрения с твоей кандидатуры были сняты в первую очередь. Достаточно быстро.
– Сняты кем?
– Мной.
– Премного тебе признателен, – язвительно сказал Раймонд, даже голову склонил. – Но это не занесло в твою очаровательную головку такую странную мысль, как посвятить меня в происходящее. Действительно, к чему?
«Очаровательная головка» прозвучала как оскорбление. Он вообще не столько говорил, сколько выплёвывал слова.
– У меня не было таких полномочий, – произнесла я, чувствуя, как что-то очень важное рушится внутри. Огромное каменное здание осыпается в одночасье, распадается на мелкие камушки, каждый из которых, приземлившись, оставляет за собой кровавую борозду.