Закончившийся мелкий дожик и теплый ветерок осеннею ночью подарили нам шаткую тишину улочки, где лишь редкие огоньки фонарей мерцали вдали. Мы медленно прогуливались взявшись за руки по пыльной улочке, словно шагали сквозь грезы и сны, приглушенные только звонками шагами своей переживаниями....
Ловить здесь больше было нечего. Любопытно было бы послушать, о чём они разговаривают в музыкальной гостиной, но этого мне сделать не удастся из-за присутствия Ирен. Не беда, такая возможность появится у меня ещё не один раз. С чувством выполненного долга (начало положено) я отправилась в другую комнату, и там занималась исключительно уборкой. На сей раз камеристка меня не сопровождала; должно быть, сочла мою работу удовлетворительной и в следующий раз планировала посмотреть только на конечный результат."
"В гостиную я вернулась минут через сорок и с удивлением обнаружила, что здесь кипели своего рода страсти.
– Да иди же, давай, нашла тоже чего пугаться! – с видимым раздражением фыркала Джаккет.
Однако чем больше она напирала, тем сильнее Кати прижималась к висящей на стене шкуре.
– Я правда боюсь, – в очередной раз пролепетала девушка.
Она действительно выглядела напуганной: лицо бледное, руки слегка дрожат, в глазах застыли слёзы.
– Ну и дура! – в сердцах отозвалась Джаккет. – Я бы пошла, мне нетрудно, да фурия запретила.
Хоть я и работала в замке первый день, а уже знала, что фурией служанки за глаза называют Ирен. Совершенно, на мой взгляд, незаслуженно, но что делать: начальство никто не любит.
– А что стряслось? – спросила я, подходя поближе.
Я говорила очень тихо, как и сами девушки, которые хоть и спорили, но полушёпотом. Дверь в музыкальную гостиную была прикрыта, но всё равно смежная комната есть смежная комната.
– Она, – Джаккет обличительно вытянула указательный палец в сторону вжавшейся в стену Кати, – должна пойти и подать в гостиной кофе. Но не хочет.
Теперь я заметила, что на низком столике действительно стоял большой круглый поднос с нагромождением чашек, ложек, блюдец и вазочек со сладостями, а также с сахарницей и чайником, из носика которого тянулась чуть колеблющаяся струйка пара.
– Не не хочу, а боюсь, – возразила девушка. – Я ещё не освоилась. Они все такие… неприступные. Я боюсь, что разнервничаюсь и пролью жидкость мимо чашки и меня сразу уволят.
– Дура! – в очередной раз повторила Джаккет.
В её устах это слово звучало не как оскорбление, а скорее как простое выражение эмоций.
