Закончившийся мелкий дожик и теплый ветерок осеннею ночью подарили нам шаткую тишину улочки, где лишь редкие огоньки фонарей мерцали вдали. Мы медленно прогуливались взявшись за руки по пыльной улочке, словно шагали сквозь грезы и сны, приглушенные только звонками шагами своей переживаниями....
– Оружие у меня теперь есть, ритуал – дело небыстрое, как-нибудь продержусь. Ну а вы уж постарайтесь поторопиться.
– Рискованно, – заметил он, прищурившись. – Очень рискованно.
– Работа такая, – развела я руками.
– Ладно, как знаете, – кивнул Дюран. Мы начали потихоньку продвигаться обратно к лестнице. – Признаю: если вы останетесь, шансов их взять будет больше. Держитесь. Заговаривайте зубы. Если понадобится, возьмите заложника. На то, чтобы собрать людей, мне времени почти не потребуется, так что мы приедем быстро.
Мы замолчали: лестница была близко. Тихо, крошечными шажками подошли к ступенькам и, задрав головы, прислушались. Обрывки разговоров, лошадиное ржание, звяканье перекладываемого с места на место оружия. Но непосредственно над нами никого, похоже, не было.
– Дюран, – прошептала я, прикоснувшись к руке агента. Он обернулся, не убирая ногу с первой ступеньки. – Замолвите за меня словечко перед эрлом, а? Скажите, чтобы не слишком сильно на меня злился.
– Ну-ну, – фыркнул Дюран.
Его фигура вскоре закрыла собой проём, а затем агент растворился в совсем уже сгустившейся темноте.
Я же вернулась в свою тюрьму. Наёмник по-прежнему сладко спал. Я снова вытащила у него ключ, отперла дверь, вернула ключ на место и зашла в камеру. На то, чтобы запереть дверь изнутри, времени ушло больше, чем когда я её открывала. Сейчас было темно, и действовать приходилось на ощупь.
Убедившись, что дверь заперта, я перебралась к противоположной стене камеры и защёлкнула у себя на руке металлический браслет.
Ждать пришлось довольно долго. Но наконец из-за двери послышался шум шагов и голоса. Стороживший меня наёмник давно проснулся, так что обошлось без скандала. Щёлкнул замок, и в глаза ударил слепящий свет факела. В камеру вошли трое – тюремщик, Ламмерт и ещё один наёмник, лицо которого мне было незнакомо.
– Вставай, детка, – заявил Ламмерт, пересекая камеру широкими шагами. – Пора."
"Я смерила его мрачным взглядом:
– Куда пора?
Он ухмыльнулся, не отводя глаз:
– А то сама не догадываешься. Вставай!
В его голосе прорезались повелительные нотки. Я встала, якобы нехотя.
– Одрик, посвети.
Наёмник, державший факел, подошёл ближе, и я слегка отвернула голову: к яркому свету глаза ещё не привыкли.
