Что происходит в бытовке, не видно. Через открытую дверь доносятся лишь обрывки фраз и какая-то возня. Шмонают, наверно, дедов. Походу, придется уработать наглухо весь патруль. Начнем с пулеметчика, упитанного мордатого парня. Главное, свалить его одним выстрелом. Потом те двое выскочат из дома. И возможно, еще есть бойцы в тачке. Оставаясь невидимым в тени, высунулся из-за сугроба, бесшумно отогнув щедро смазанный курок, прицелился в голову амера. Люблю хэдшоты. Один выстрел – один фраг.
Револьвер уже был готов исполнить победную мелодию смерти, когда из домика вышли два солдера. Увиденное заставило меня повременить со стрельбой. Вместе с ними на крыльце появились оба деда. Хм, даже не в наручниках. Мирно беседуют, задымили. Хорошо. Не придется убивать этих янки. Не подумайте, что мне хоть сколько-нибудь жаль натовских ублюдков. Просто неизвестно, какие проблемы после этого последуют. Сама миссия может быть под угрозой.
Наконец, Пахомыч передал небольшой сверток. Пендосы над чем-то похохотали, пожали руки старику и отчалили. Хаммер зарычал мотором, разворачиваясь в тесном закутке. Что за хрень тут происходит? Когда машина уехала, Егорыч завертел головой и тихонько позвал:
– Санька! Ну, ты где, ешкин кот?
– Да здесь, здесь… — Я выбрался из сугроба, на ходу отряхиваясь.
— Чево я грил а, Пахомыч? – дед указал на меня трубкой. — Настоящий партизанин. Догодалси спрятаться!
– Хорош, хорош, – с усмешкой покивал сторож.
Я стремительно проскочил между ними, ворвался в домик. Какого хрена? Где моя Сайга и рюкзак? Выскочив наружу, схватил за шиворот Пахомыча и приставил ко лбу револьвер.
— Ну, а теперь рассказывай, что за маски-шоу тут было, дедуля?! И где, блять, моя снаряга?
— Санек, а ну, не буянь… — хотел вмешаться Егорыч, но я отодвинул его плечом.
— Ты шо, хлопец? — проскрипел Пахомыч. -- Убрал я в подпол твое барахло, как машину услыхал…
– Зачем они приезжали? Ты же говорил, ночью не бывает проверок?
– А… так энто не проверка… за травкою оне приезжають, кады хочют.
– За какой еще травкой? – не понял я.
– Дык, за марьванной!
– Что? – убрал револьвер в кобуру. – Ты торгуешь марихуаной?
– Да не, внук энтим занимаецца, а у меня так, перевалочный пункт. Кады у него кончаюцца запасы, внучок ко мне отправлят, покупателей своих. От так вот. Пошли в дом, а то холодно.
– А где ж ты ее берешь, Пахомыч?
– Каво?
– Не кого, а что. Ну, траву эту.
– Так мне привозют энти, ну как их… слово такое мудреное… – Пахомыч задумался. – Толи отщепенцы, толи тунеядцы… в зеленых одеждах ходють оне.
– Может, вегетарианцы? – уточнил я.
– Точно, вегасранцы! – просиял старик. – Оне мне марьванну, а я им товары из города, одежду, лекарства. А солдаты новой валютой с нами расплачиваются.