Запихнув прислугу в карету и сообщив кучеру название хутора, офицер приказал ему.
Щелкнул кнут и карета сорвалась с места. Алекс развернулся, чтобы вернуться в квартиру и нос к носу столкнулся с городовым.
- Виноват, господин штаб-капитан, но что здесь происходит?
- Жандармы жильца из шестой квартиры арестовали, - разъяснил ситуацию офицер, - я его семью в другое место отправил.
- А какое отношение вы, господин пехотный штаб-капитан, к аресту имеете?
Отвечать на этот и последующие вопросы никакого желания не было, к тому же время поджимало, надо, как можно скорее, навестить бордель.
- Я к вам сейчас старшего из жандармов пришлю, он вам на все вопросы ответит.
И пока полицейский переваривал сказанное, Алекс успел скрыться в арке, ведущей во внутренний двор дома. Поднявшись по лестнице, он вошел в квартиру через никем не запертую дверь. Мирная беседа в гостиной продолжалась.
- Прошу прощения, но там городовой у ворот волнуется. Вы бы его успокоили, господин штаб-ротмистр.
- Сейчас сделаю, - кивнул Лампсберг. - Заодно и карету арестантскую через него вызову, а то за время вашего отсутствия господин Лукомльский много чего интересного успел рассказать.
Оставшись наедине с привязанным к стулу надворным советником, Алекс обошел его кругом, придвинул другой стул и сел напротив. Плохой штаб-капитан пост принял.
- В глаза мне смотри! Вот скажи мне, чего ты добился?! Тебя теперь или повесят, или на каторге сгноят. Дочка круглой сиротой останется, а в худшем случае, еще и уродом. Жену мою беременную боевики Кампельсона убить могут. Ответь мне, ради чего все это?!
Лукомльский не выдержал, отвел взгляд.
Офицер взял надворного за волосы и вернул его голову в прежнее положение.
- А ты мне объясни. Я пойму. Я понятливый.
И тут полонца прорвало. В том духе, что вот уже десятилетия сапоги руоссийских оккупантов топчут исконные земли священной Полонии. Ее гордый и свободолюбивый народ только и ждет момента, чтобы сбросить ненавистное иго. А для этого требуется умертвить руоссийского тирана-императора. Для этого ему собственной жизни не жалко, да проклятый имперский сатрап нашел его слабое место, заставил выдать товарищей по святой борьбе за свободу.
И Алекс все понял. Перед ним сидел фанатик, с детства на этих выращенный и воспитанный. А ведь он много лет в столице ненавистной империи прожил. Учился, служил, жалованье получал, даже жениться успел и дочку вырастить.
