Сидим ждём рассвета. Необходимо срочно отыскать рацию, потому что ситуация становится очень опасной.
Соседний домик, очевидно, обстреливают свои.
Значит, по какой-то причине командование считает его захваченным. Но он ещё держится, хотя хохлы его атакуют.
Если так пойдёт дальше, то доберутся и до нас.
Едва лишь светает, по дому нашему прилетает выстрел из РПГ.
Половина задней стены с грохотом осыпается. Теперь у нас нет не только передней стены, обращённой к противнику, но и тыльной.
Из РПГ бьют свои. Видимо, углядели внутри дома кого-то из наших и приняли за хохлов.
Я и двое дагов бросаемся в разрушенную комнату, времени нет, надо найти, достать из-под земли эту чёртову рацию. Ползаем по полу, не поднимаясь, чтобы не быть видными снаружи.
Находим. Связываемся с командованием, просим прекратить огонь.
В рации мат-перемат:
— Вы там что, блядь, ебаны в рот, вы какого хуя молчали раньше, щас бы вас коробочка разъебала…
А «коробочка» реально маневрирует на соседней улице и, кажется, выцеливает соседний дом со стариками.
— Кто у вас слева? — слышится голос в рации.
— По нашим данным, там хохлы.
— Да нет же, наши там, старики!
— Нет, там не может быть наших. Щас «коробка» будет разбирать домик. Аккуратнее там!
Командир орёт, умоляет повременить. Убеждает, что в домике наши, нельзя по нему стрелять.
Потом с нами выходят на связь:
— Сейчас мы поднимем дрон, у них пять минут выйти из дома и помахать рукой. Если никто не выйдет, разберём дом на хуй.
Пытаемся доораться до стариков. Они нас слышат, но не разбирают слов. Зовут одного из наших.
Они снова кричат его позывной.
— Да здесь я! Слышите меня?
Они снова кричат его позывной.
Голоса срываются на хрип.
Орём все по очереди. Надо успеть. Надо, чтобы кто-то вышел из дома и махнул рукой дрону.
Старики кричат позывной нашего бойца. Не разбирают, что мы говорим.
Неожиданно там раздаётся частая, густая стрельба. Очень плотный интенсивный стрелковый бой.
Со своего места я вижу, как срывается и уходит вглубь села подлетевший к дому наш дрон.
— Ну что там, блядь? Где твои старики, вышли?
— Знаем, видим. Ну, раз не вышли, значит, загандошили их хохлы. Теперь они точно в доме.
Да, теперь они точно в доме. Крепость стариков пала. Штурманули её хохлы, и стариков больше нет.
А через минуту не будет и хохлов. И дома.
Никого и ничего там не будет.
Потому что «коробка» открывает огонь прямой наводкой.
«Коробка» хоронит всё, превращая дом в груду строительного мусора.