Собираюсь, надеваю броник, каску, хватаю автомат.
Гуртом, как стадо баранов, толпой бредем по тропинке куда-то туда, где трещат автоматы. Командиров нет, они где-то уже там, впереди. Взводы и отделения перемешались.
Заходим в соседнюю лесополосу, рассасываемся по ней всё так же, неорганизованно, без команд.
Враг где-то там, впереди.
Сейчас мы его атакуем и покажем чудеса храбрости и отваги. Пусть мы ещё не обстреляны, возьмём духом.
Впереди, разумеется, не враг, а наши солдаты в окопах. Именно их мы сейчас идём громить и бить.
Слава Богу, пока что ещё никто не стрелял.
Оттуда бежит офицер, машет руками:
— Стой! Стой, блядь. Вы кто, нахуй? Вы куда?
Если бы вместо ответов на русском языке мы бы издали что-то вроде бееее… мееее…
Ну, примерно тот же уровень информативности был бы, но зато более ярко и красочно.
Как-то нашли наших командиров, утрясли ситуацию.
Нас начали заводить в окопы.
В окопах паника и ужас:
— Блядь, ебаны в рот, рассредоточивайтесь! Вы какого хуя столпились? Щас птица срисует, наведёт арту, нам всем пизда!
Все в полном шоке от нашего появления.
Как-то с грехом пополам нас рассаживают по окопам.
— Только ради бога, пацаны, не шароёбьтесь. Сидите тихо.
— А где хохлы, откуда пойдут?
— Какие хохлы, блядь?!! Впереди ещё одна линия наших окопов.
— Да я ебу, что ли, где хохлы? Спят они уже, блядь. Впереди поле там, они хуй поели, что ли, через поле на окопы бежать? Угомонитесь, блядь.
С позиций возвращается наш танк. Он должен пройти через нашу линию, это нормально. Но наш штормовский гранатометчик впадает в экстаз:
Хватает РПГ и бьёт по нему.
Стрелять он толком не умеет, понятное дело, выстрел уходит куда-то в сторону Марса. Контрабасы, в чьи окопы мы завалились, как стадо баранов, отбирают у него «шайтан-трубу» молча, со злостью бьют.
Мы отбиваем его, оттаскиваем в сторону.
Всё молча, без криков, с пыхтением и кряхтением.
Гранатомётчик перепуган, по лицу его течёт кровь, его тащат за лямки бронежилета куда-то вглубь окопов, парни, кто покрепче, встают между разъярёнными контрабасами и ним.
Как-то всё утрясается.
Между тем командир нашей роты командует отход.
Зачем мы сюда пришли и что от нас хотели, непонятно.
Командира никто не слышит. Он удаляется в окружении своих оруженосцев, шнырей и командиров взводов.