Автор
Буквально через полчаса после окончания обхода позиций, мы с боецом «Малой» остановились вдоль входной двери засекаемого дома. Даже при его внушительном размере дом вынесло взрывом на середину улицы. С этого места открывался вид на весь район: и двор, и часть улицы за домом, где начинался ближайший соседний плац....
Видимо, еда была единственной ценностью, в которую он верил в этом хаотичном мире. Еда была его молитвой и, одновременно, ответом на нее. Я смотрел до тех пор, пока он не доел и не вытер землей ложку от жира. После этого он сжался в зеленый комок, спрятал лицо в бушлат и задремал. «Болеет» был счастлив.
Огонь на время прекратился, а моя работа сразу на двух рациях — нет. Блиндаж на перекрестке стал местом притяжения не только моих отступающих бойцов, но и групп соседей. Первыми в наш окоп «упали» три бойца, прибежавшие от стелы.
— Что там происходит? — спросил я у одного из них.
— «Укры» наступают, — выпучив глаза, говорил боец. — Их много!
Второй боец, помогал по новой перетянуть жгут раненому, который протяжно выл, закусив нижнюю губу.
— Пацаны, я умру? — жалобно спрашивал он, переставая выть.
— Не умрешь! Тебя оттащат назад. Все будет хорошо, — успокаивал я его.
— Хорошо бы…
Он часто моргал глазами, как испуганный ребенок, которого незаслуженно обидели.
В детстве я много раз видел войну в художественных фильмах о Великой Отечественной. В них под огнем красиво бегали солдаты и падали, сраженные пулями. Они героически умирали за Родину, и, если в них попадала пуля или осколок, это выглядело эстетично. Но в реальности все было прозаичнее и грязнее. Пацаны прибегали и приползали на нашу позицию поодиночке и группами.
Фото боец «Бас»
Среди них я заметил «Баса» и «Макса» — двух бойцов из группы эвакуации, которые принесли «трехсотого». «Бас» был из проектантов, а «Макс» был со мной в Молькино.
Они удивительным образом спелись, когда происходило слаживание на полигоне, и с тех пор работали вместе.
— Вы откуда тут? И почему не на «Подвале»?
— Да… — замялся «Бас», — послал нас «друг» один… в кавычках. Его одного хотел, — кивнул он на «Макса», — а я с ним увязался. Вышел у нас с этим другом спор небольшой по поводу личного примера командира для бойцов.
Он нас и переделал в штурмовиков. Сказал: «Ваш звездный час настал!».
— «Антиген»? Ко мне послал? — удивился я.
— Нет, — покачал головой «Макс». — За эти сутки, где только ни были.
— Сначала пошли вперед, — «Бас» показал рукой в направлении стелы. — Приходим туда, а там — чудеса. Я такое первый раз в жизни видел! Окопы какие-то выкопаны такие, как ямки. Люди в ямках в этих лежат. Я глянул, думаю: «Е-мае, блин, во вы даете!», — «Бас» искренне удивлялся.
Его лицо с хорошо развитой мимикой раскрашивало рассказ эмоциями:
— Принесли им поесть и воды.
