Автор
Буквально через полчаса после окончания обхода позиций, мы с боецом «Малой» остановились вдоль входной двери засекаемого дома. Даже при его внушительном размере дом вынесло взрывом на середину улицы. С этого места открывался вид на весь район: и двор, и часть улицы за домом, где начинался ближайший соседний плац....
Они доползали до бетонного забора, который окружал завод «Рехау», и перебежками преодолевали последние пятнадцать метров до первой траншеи.
— Краснодар? — полушепотом кричали они в темноту.
— Луганск! Перебегай! — отвечали мы и пропускали их.
Вернувшихся бойцов я рассредоточивал по всей траншее и давал сектор обороны. Со стороны Артемовского шоссе, в помощь «Дружбе», я посадил пулеметчика «Евдима» и приказал простреливать посадку и шоссе.
Прилетела вражеская «птичка» и зависла над нашей позицией. Судя по характерным цветам ее фонарей, «птица» была с тепловизором, но, к счастью, она не скинула нам ни одного «подарка».
— «Вардим»! Тащи «морковки» и херачьте в тут сторону. Давай! Штуки четыре или шесть прострелов.
Они с «Бануром» стали по очереди стрелять в темноту на звук приближающейся техники. Иллюзий, что они попадут, у меня не было, но этим мы показывали, что готовы к обороне.
Почему украинцы в ту ночь не действовали более уверенно и интенсивно, я не знаю. Видимо, слава ЧВК «Вагнер» сделала свое дело. После Попасной и Соледара имя «музыкантов» было на слуху. Возможно, они просто испугались штурмовать ночью, думая, что нас много, и мы тренированные профи. Может, у них были и другие причины, но нам повезло, что этого не произошло.
Мы были второй день на передке: у большинства из наших бойцов не было никакого боевого опыта — мы сразу попали в интенсивный замес с танком и минометами и были растеряны.
На войне лучше всего находиться в движении.
