Автор
Буквально через полчаса после окончания обхода позиций, мы с боецом «Малой» остановились вдоль входной двери засекаемого дома. Даже при его внушительном размере дом вынесло взрывом на середину улицы. С этого места открывался вид на весь район: и двор, и часть улицы за домом, где начинался ближайший соседний плац....
Когда всем все понятно, и вся местность поделена на сектора обстрела. Когда в твоем секторе появляется противник, ты прицельно бьешь по нему. В условиях боя приходится стрелять навскидку — целиться нет времени. И тут уже куда попадет. Обычно, когда мне удавалось стрелять прицельно, я стрелял в район паха. Моя задача была нанести врагу максимальный урон. Попадая в грудь, ты можешь убить или только травмировать противника. Пах — это стопроцентное поражение и выведение противника из строя.
— Держи, «Констебль».
«Мажор» протянул мне документы, телефон и реплику финки войск «СС», только с украинским трезубцем вместо свастики.
— Еще там есть что-то?
— Кровь. Две дорожки. Одна темная, а вторая алая.
— Венозная и артериальная. Тот, у которого алая кровь текла, возможно, тоже «двести».
Я подошел к голубятне и увидел мертвых птиц. Семь белых голубей лежали вокруг голубятни в разных позах. Кровь уже запеклась на их распотрошенных перьях. Я собрал их одного за другим и похоронил в воронке, которая была во дворе.
Храни дисциплину, и дисциплина сохранит тебя
Дом, в котором мы оборонялись с «Каркасом» всю ночь, был ухоженным и практически целым, за исключением пробитой крыши в одной из трех комнат. В доме совершенно не было женских вещей, и я предположил, что здесь жил одинокий самостоятельный мужчина преклонного возраста, судя по старым советским комнатам и отделке еще времен Советского Союза.
"Я смотрел на то, как тут все чисто и просто устроено, и мне было грустно, как было грустно в Попасной, когда я ходил по квартирам в пятиэтажке, в которой мы жили.
