Автор
Буквально через полчаса после окончания обхода позиций, мы с боецом «Малой» остановились вдоль входной двери засекаемого дома. Даже при его внушительном размере дом вынесло взрывом на середину улицы. С этого места открывался вид на весь район: и двор, и часть улицы за домом, где начинался ближайший соседний плац....
Мне казалось, что я выжил случайно, по чьей-то ошибке в небесной канцелярии.
— Куча пацанов погибло, а я выжил. Почему так?"
"— Вина выжившего? Давай к психотерапевту иди со своими мудовыми страданиями.
После приехали ребята из моей компании: Костя, с которым я покупал всю амуницию, и Светка. Пропуска у них не было, и я предложил им перемахнуть через забор.
— Костян, ну мы же не на войне, чтобы через заборы прыгать. Мы взрослые серьезные люди.
— Вот вы инвалиды! — искренне стал возмущаться я, но вспомнил, что мы реально больше не в Бахмуте и тут есть слова: «не хочу» и «не буду».
Молькино
Через две недели я стал потихоньку передвигаться без костылей и восстанавливать навыки ходьбы. В это же время ко мне приехал конторский куратор и привез мне паспорт и билет до Краснодара, чтобы я мог доехать до Молькино, получить награды, деньги и забрать свои вещи. Я решил еще немного подождать, пока нога окончательно восстановится, и выдвигаться.
Рана постепенно заживала и я, подволакивая ногу, стал все больше ходить, все дальше передвигаясь без палочки.
В ноге было перебито очень много крупных вен, поэтому мне приходилось очень плотно перетягивать ногу эластичными бинтами, чтобы не открылись раны. С каждым днем я все меньше принимал обезболивающее и старался терпеть боль, которая обострилась при заживлении.
Еще через неделю я собрался и во второй раз проделал самостоятельный путь до Молькино. Казалось, что время пролетело как один день, но эйфории не было. Мне сорок один год. Большая часть жизни прожита, и теперь, как и после Чечни, мне придется без алкоголя и успокаивающих адаптироваться к мирной жизни.
Мне выдали все документы и вагнеровские награды. Ордена «Мужества», в простонародье называемого «Мужиком», и медали «За отвагу», к которым я был представлен по словам «Птицы», я не получил. Было обидно, но конторские меня обнадежили, что мои награды обязательно найдутся. Когда я выходил из административного корпуса, я лицом к лицу столкнулся с «Протоном». Увидев его, я вспомнил, как он мучил меня вопросом: «“Констебль”, ну, когда же нас оттянут на дембель?».
— Здорово, «Констебль»! — поздоровался он и обрадовался при виде меня. — Как сам?
— Хромаю помаленьку. А ты как?
— Контракт подписал. Уже как вольный.
— Ты хорошо подумал?
— Хорошо. Я еще там решил. Получу свободу и приду как вольный. Война — это мое.
— Мне надо тебя отговаривать?
— Нет, — ответил он с улыбкой.
Мы посидели покурили вместе с ним и разошлись.
