В морской тиши, когда сон крадется на мгновенье между веками, экипаж «Титаника» скользит в омут тревоги. Каждый матрос знает свой уголок безопасности под грозой и дождем, пока не волна всплескает над кормом. Потом вздохнув, они снова напрягаются, готовясь захватить новую волну знаменитого крейсера....
Тогда никто не уйдет.
— Всех перевешают, — помрачнел Иврин, и пытливо взглянул в мои глаза. — Но ведь у тебя есть идея, правда? Я бы хорошо тебе заплатил за выход из ловушки. Не хочу быть крысой, загнанной в угол. За столько лет обзавелся хозяйством, баба есть. Я не собирался всю жизнь обслуживать эту ублюдочную компанию, и понимал, что рано или поздно нас прихлопнут. Сиверия, Дарсия… А может, и Аксум захочет лапу на архипелаг положить. Тяжелые времена грядут, поэтому хочу быть подальше отсюда.
— А с чего ты взял, что в моей голове созрел еще один план? — я тоже с пристальным вниманием смотрел на сосредоточенного Иврина, решавшего главную задачу в своей жизни.
— Да я не дурак, Игнат, — поморщился хозяин таверны. — Ты встречался с Тирой, потом сюда для встречи с королевским посланником пришел. Был у тебя, значит, разговор с дарсийцем. Возможно, и договорились…
Иврин замолчал, я а раздумывал, убивать хорошего, в общем-то, мужика, или оставить в живых, переведя разговор в область шуток.
— Язык за зубами я держать умею, — чуть торопливо, опасаясь моего ухода, заговорил хозяин «Хитрой русалки». — Век буду благодарен, если выдернешь меня с семьей отсюда. Только не говори, какие опасности нас поджидают… Когда дарсийцы начнут высаживаться на острова, живые будут мертвым завидовать. Лучше уж выйти в море, а там как судьба сложится. Какая разница, сегодня ты сдохнешь, или завтра. Но когда появляется шанс, нужно хватать его за хвост. Кстати, Бриар у себя в комнате.
— Ну ты и проныра, Иврин, — я покачал пальцем перед носом довольно осклабившегося мужика. — Считай, этого разговора не было. Но я своего слова не сказал.
— Буду ждать, — Иврин облегченно вздохнул, словно спинным мозгом почувствовав мое внутреннее согласие помочь ему.
Бриар опять дрых. Правда, без винного перегара. Заросший жесткой седоватой щетиной художник в неопрятной засаленной одежде и в драных башмаках завалился на кровать. Из полуоткрытого рта вырывалось похрапывание, а пальцы, измазанные краской, подрагивали во сне.
Я подошел к нарисованным картинам и снова полюбовался пейзажами. С последнего визита художник создал только одно полотно. Передо мной развернулась морская баталия с нависающими над водой кораблями. Горящие надстройки, пороховой дым, окутавший борта, падающие вниз люди. И мелькнувший в разрыве между облаками и пожарищами черно-зеленый штандарт."
"— Болван, — не сдержался я.
