В морской тиши, когда сон крадется на мгновенье между веками, экипаж «Титаника» скользит в омут тревоги. Каждый матрос знает свой уголок безопасности под грозой и дождем, пока не волна всплескает над кормом. Потом вздохнув, они снова напрягаются, готовясь захватить новую волну знаменитого крейсера....
— Мы рассмотрели твою авантюру с «золотым караваном» и пришли к выводу, что твой порог опасности лежит в иной плоскости. Более экстремальной, если быть точнее. Страх перед смертью мы тебе успешно понизили, пока ты находился в передержке… Психосоматические реакции порой мешают человеку достичь своих высот.
— Ах, вот в чем дело, — протянул я. — Действительно, я стал чувствовать себя каким-то… отмороженным. Иначе бы никогда не полез на нож Брадура, не стал участвовать в гладиаторских боях… Но ведь это плохо! Человек должен бояться, это нормальная реакция на опасность.
— Которое ты уже сам формируешь, — подхватил Киллан и снова замер, превратившись в неподвижную статую. — Социальные эксперименты всегда интересуют нас. До какого предела может дойти человек?
— У человека один предел — смерть, — зло усмехнулся я и замолчал. Спорить и заводить философские разговоры с сущностями, умевшими возрождать души, не имело смысла. Мы абсолютно разные во всех плоскостях.
— Ладно, я понял. Лучше скажи, как там моя матушка?
— С ней все в порядке. Сначала очень горевала, когда получила известие о твоей гибели, но потом свыклась.
— Ну и сволочь же лорд Келсей! — не выдержал я. — Это же его затея?
— Да, — невпопад пожал плечами контролер. — Он хотел провести операцию максимально тайно, чтобы никто не смог выйти на тебя. Для всех ты погиб во время боевого столкновения возле Пакчета.
— Мать не знала, что меня приговорили к каторге?
— Нет Игра, затеянная лордом Келсеем требовала тишины. И ты сейчас великолепно играешь по его правилам.
— Я ничего не сделал из того, что он приказывал, — я скрипнул зубами от бессильной злости.
— Он так не считает, — снисходительно улыбнулся контролер, оставляя неподвижными мышцы лица. И как ему удается?
Мне надоел этот непонятный спектакль. Зло бросаю:
— Хорошо, раз так. Если вы предвидите будущее, можете хотя бы подсказать, что меня ждет?
— Ты уже выбрал иной путь, отличный от первоначального, — снова, как попугай, произнесло существо.
