В морской тиши, когда сон крадется на мгновенье между веками, экипаж «Титаника» скользит в омут тревоги. Каждый матрос знает свой уголок безопасности под грозой и дождем, пока не волна всплескает над кормом. Потом вздохнув, они снова напрягаются, готовясь захватить новую волну знаменитого крейсера....
В каюте Тиры было тепло и уютно. Остро пахло корицей и еще какими-то ароматными травами. Девушка с помощью магического фонаря умудрилась приготовить грог. Она где-то раздобыла маленькую кастрюльку, сняла с фонаря верхнюю крышку. Вылила в посудину бутылку вина и быстро подогрела напиток. Сейчас Тира была занята тем, что аккуратно помешивала вино со специями. Пока я устраивался в кресле, она разлила горячий грог по кружкам.
— Я частенько сама готовила для Лихого Плясуна, — призналась Тира, сев на узкую кровать, сжимая в руках кружку.
— Ритольф — великолепный левитатор, — подтвердил я, прихлебывая бодрящий напиток. — Может вести корабль как по ниточке. Но скоро нам придется подниматься. Хельм лучше всего проходить в небе.
— А бриг не развалится? — поежилась Тира.
— Ни в коем случае, — успокоил я девушку. — Можешь спокойно ложиться спать, а завтра мы будем идти по чистой воде. Лучше расскажи о своем деде.
— Тебе зачем? — в голосе Тиры проскользнули нотки подозрения.
— Как же я буду просить у него руки своей избранницы, не зная его характера и привычек?
— Ты такой наивный в своей упрямости, Вестар Фарли, или хитрый? — вздохнула Тира. — Лихой Плясун тоже так начинал выстилать дорожку.
— Я не Плясун! И хватит уже воспринимать меня как противника и авантюриста, вершащего свои дела за счет хорошенькой молодой леди!"
"— Ну, хорошо…, - смутилась девушка. — Первое, что тебе необходимо знать: дедушка невероятно осторожный, скупой, жесткий и жестокий человек.
— Чем больше я размышляю, почему старик Толессо тебя не выкупал, тем сильнее ощущение, что это неспроста.
— Обычный скупердяй, — фыркнула Тира, мелкими глотками попивая грог. — Всю жизнь чем-то недоволен. Своих внуков баловал раз в год на день рождения. Ты бы знал, как я хотела почувствовать его ласку. Бабушка умерла, когда мне было два года, и я совсем не помню ее. А вот дед Эррандо, оставшись бобылем, стал невыносим. Ну, так говорили. Так в чем ты видишь подвох, Вестар?
— Поговори с дедушкой откровенно, — я улыбнулся. — И ты поймешь мотивы его поступков.
