— Каков молодец, а? Сливаются! — он повернулся вполоборота к своим спутникам. Те, как по команде, засмеялись и начали негромко повторять на все лады слова маршала. — Дело в том, капитан, — Георгий Константинович снова уперся тяжелым взглядом в лицо Дивина, — что в одном таком эшелоне, что ты тогда раздолбал ночью на станции, находился генерал-полковник Ханс-Валентин Хубе. Он, понимаешь ли, прибыл вступить в командование первой танковой армией, а ты его на небеса отправил! Да еще и не одного, а со всем штабом! Так что упокоил ты три десятка больших чинов гитлеровских.
— Надо же, — искренне поразился экспат. — Не знал.
— Так и мы лишь недавно узнали, — ухмыльнулся Жуков. — Когда разведка все выяснила и досконально проверила. Никакой ошибки: угробил ты, капитан, фашистского командующего!
— Служу Советскому Союзу! — браво рявкнул Григорий.
— Погоди, оглушил, — шутливо сказал Георгий Константинович, тряся головой. — Не дослушал ведь, торопыга эдакий. — Маршал вдруг преобразился. Улыбка с его лица исчезла, взгляд стал тяжелым и властным. — А сколько за тобой сбитых немецких самолетов числится? Из тех, что ты в темноте посшибал?
— Девять, товарищ маршал.
— Девять? — с недоумением оглянулся на Шепорцова Жуков. — А мне только что комполка рассказывал, будто два десятка уже набежало. Кто из вас врет?
— Разрешите, я объясню? — поспешил прийти на помощь побледневшему подполковнику Дивин.
— Дело в том, что большую часть фрицев я сбивал над территорией, которая пока находится в их руках. И поэтому подтвердить факт уничтожения вражеского самолета не представляется возможным. Вы ведь знаете, для того, чтобы зачли сбитого, нужно предоставить документальное подтверждение, вплоть до шильдика с заводским номером его мотора. А у меня в наличии только рапорт от штурмана и стрелка. Да и то, если они успели что-нибудь рассмотреть.
— Вон оно что, — протянул Георгий Константинович. — Тогда понятно. Ну а что ты хотел, капитан, на словах кто угодно и что угодно может рассказать. Взять, хотя бы, тебя: кто еще может также ночью видеть? А за сбитые самолеты премия полагается. И немалая. Поэтому и требуется подтвердить все. Но, знаешь, — повеселел маршал. — Все равно, молодец ты! И потому… Николай Александрович, тебе слово.
Из-за спины Жукова появился Член Военного Совета фронта. В руках его была красная папка, а поверх нее лежала коробочка из красного же бархата.
Из штаба Дивин вышел в некотором раздрае.