Кстати, почему хромаешь — сбежал, не долечившись?
— Врачебная комиссия признала годным к летной работе без ограничений! — вскинулся Дивин. — Прошел полный курс лечения, без каких-либо нарушений.
— Мели, Емеля! — коротко хохотнул особист. — Мне уже по нашим каналам доложили, что ты в госпитале устроил. Тамошний «контрик» до сих пор в шоке пребывает.
— Ничего такого, — оскорбился экспат.
— Ага! И хирургу никто гранатой не угрожал? Не обещал взорвать всех, если ему ногу отрежут?
— Так, а что было делать? — Григорий искренне изумился. — Этот Айболит всерьез решил мне ногу отчекрыжить. И куда я потом на обрубке пошкандыбал бы? Как самолетом управлял? А так, три дня провалялся с температурой в бессознанке, эскулапы думали, что не выкарабкаюсь, но потом все же организм справился и я пошел на поправку.
— Мне одно непонятно, — поделился с ним Карпухин. — Как ты все это время — даже находясь без сознания — так крепко держал в руках «лимонку», что никто не смог пальцы разжать и забрать ее?
— Да я и сам не знаю, — честно признался Дивин, растерянно улыбнувшись. — Говорю же, не помню ни черта. Как только хирург клятвенно пообещал, что сделает все возможное и невозможное, чтобы ногу мне спасти, а после сунул в зубы деревяшку и сделал первый надрез, так все — чернота. Очухался уже в палате.
— Вот вечно с тобой все не слава богу, — проворчал Дмитрий Вячеславович. — Не можешь ты не влипнуть в какую-нибудь историю. Ладно, — он решительно хлопнул ладонью по поверхности своего рабочего стола. — Сейчас иди к этому жирному хомяку, получай все положенное. Потом дуй к Зотову за наградами и документами. После представишься новому командиру. Хотя, погоди, — спохватился особист. — Он же с утра в дивизию умотал. Знаешь, а это даже хорошо. Пообедаешь, пойдешь в расположение, проспишься, приведешь себя в порядок. А завтра утром и доложишься. Без перегара и прочих недостатков. Да, встретишься со своими дружками, так больше пить не вздумай. Понял меня?
Сидя у входа в землянку, Григорий задумчиво наблюдал за тем, как заходят на посадку штурмовики, вернувшиеся с задания. Вот ведущий распустил группу, а сам остался в паре с ведомым прикрывать товарищей. Хорошая работа. Грамотная. Экспату стало интересно, кто бы это мог быть. Он напряг зрение и попытался приблизить «картинку», рассмотреть пилота. Нет, далеко. Да и «ильюшин» то и дело встает на крыло, закладывая глубокие виражи. Но почерк был знакомый.