В сумраке вечерней прохлады держались за берег. Ночная мгла окутывала прибрежную зону коралловых рифов метрах в двести от меня. Я шагнул на дно, по которому скользил каскадом водопада, удивленно осматриваясь в тенях. Неровное дно оставляло зыбь и шум под ногами.
В это время другие воины наполняли корзины и кожаные мешки землей и, прикрываясь большими щитами, высыпали ее в сухой ров, защищавший город с двух сторон. С третьей была почти пересохшая речушка, а с четвертой — морской берег, поэтому стены там должны быть покрепче.
Энтена, его ровесник Лахар, сын Игмиля, и все мои сыновья первое время с интересом наблюдали за происходящим, несколько раз прогуливались возле города, не понимая, почему я спокойно сижу под навесом в лагере, пью финиковое вино вместе со старшими командирами.
Я ждал, что жители Пунта сделают вылазку или пришлют парламентариев и попробуют откупиться. Нет, сидели тихо. Наверное, были уверены, что крепостные стены спасут их. Подозреваю, что раньше на них нападали кочевники, приходившие из глубины материка, которым такие защитные сооружения были не по зубам.
Утром четвертого дня перед самым восходом солнца начался штурм. К крепостным стенам со всех сторон подошли мои лучники и принялись обстреливать защитников города.
Я стоял вместе с сыновьями и Энтеной и Лахаром на безопасном расстоянии и наблюдал, как тараны крушат стены. Сырцовый кирпич крошился легко. Возле каждого тарана в воздухе висело облако светло-коричневой пыли. Юноши нетерпеливо поглядывали на меня. Им хотелось побыстрее ринуться в бой, показать свое геройство. Шансов проявить доблесть у них мало, потому что к каждому приставлено по опытному воину, который не даст влезть, куда не надо, и сложить голову.
