В сумраке вечерней прохлады держались за берег. Ночная мгла окутывала прибрежную зону коралловых рифов метрах в двести от меня. Я шагнул на дно, по которому скользил каскадом водопада, удивленно осматриваясь в тенях. Неровное дно оставляло зыбь и шум под ногами.
Напротив каждого нашего товара лежал один или несколько местных. Само собой, ни шелка, ни других тканей нам не предлагали. Только плохо выделанные шкуры обезьян, фрукты, мелкие куры со связанными ногами, жемчуг, крупный золотой самородок и много морских раковин. Видимо, эти раковины — местные деньги. Они длиной сантиметров восемь-двенадцать, веретенообразные, с узким устьем, пурпурно-черным внутри, и широкой наружной губой розового или кремового цвета. В Шумере их ценят очень высоко, являются как бы атрибутом богатства.
На берегу опять появились аборигены, мужчины и женщины. Наше послание они поняли правильно. Забрали то, за что нас устроила цена, за переложенные товары дали жемчуг, напротив остальных добавили раковин и фруктов, а вот количество кур менять не стали. После чего отошли к городским воротам.
Мы опять подплыли к берегу, забрали жемчуг, раковины, фрукты и свой товар напротив кур, по которым сделка не состоялась.
Я приказал матросам грести к судну. Делать нам в этих краях больше нечего. Как и предполагал, шелк изгоьавливают где-то дальше. Может быть, на территории будущего Китая. Плыть так далеко у меня нет желания и времени. Надо было вернуться домой к началу паводка или сразу после него, чтобы проследить за восстановительными работами и настроениями воинственных соседей.
83
К Тигру мы подошли в середине паводка. Грязная речная вода светло-коричневым языком вклинивалась в чистую голубую морскую напротив устья, которое опять сместилось севернее, оставив после себя глиняную отмель. К концу этого года или в начале следующего на отмели вырастет тростник, в котором поселятся птицы, а потом и звери.
