– Набирала ваш номер, – ответила я, – но постоянно слышала о недоступности абонента, посмотрите на трубку, вероятно, она отключена.
Анна вытащила из кармана мобильный.
– Действительно. Глючит его по-черному, что хочет, то и делает, надо новый покупать, да жаба душит. Зачем вы меня искали?
Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я сняла солнечные очки.
– Блин! – подпрыгнула Анна. – Что стряслось?
– Именно это я и хотела у вас узнать, – сказала я, – давайте вернем бровям и ресницам нормальный вид.
– Я занята, – заговорила медсестра, – предупредила же, ко мне можно только после закрытия, и не через главный вход, надо пользоваться служебной дверью. Первый раз вижу, чтобы брови и реснички вместе сцепились. Чего вы делали? Надеюсь, инструкцию тщательно изучили?
– Какую? – удивилась я.
– Ту, что от меня перед уходом получили.
– Вы ничего мне не давали.
Анна закатила глаза.
– Отлично помню! Я вручила вам бумагу! Всем ее даю! Стойте здесь, никуда не уходите, сейчас вернусь.
Я прислонилась к стене, посмотрела вслед ушедшей медсестре и услышала тихий голос:
– Дама, простите, вам нетрудно подвинуться?
Я машинально сделала шаг в сторону.
– Спасибо, – еле слышно поблагодарила женщина примерно моих лет, одетая в бордовый халат, – я только цветочки на подоконнике полью. А что вы такая грустная? Обидел кто?
В голосе незнакомки звучало столько неподдельного участия, что я, сама не зная почему, сняла очки.
– Сделала процедуру «Открытый взгляд». Сначала радовалась, а теперь вот такая ерунда.
– Олеся Геннадиевна, подойдите сюда, – крикнули с рецепшен.
Уборщица, сгорбившись, двинулась на зов.
– Техперсоналу запрещено общаться с пациентами, – заявила брюнетка за стойкой. – Хотите лишиться места? Это можно устроить очень быстро.
Олеся втянула голову в плечи, администратор гневно продолжала:
– Наши посетители платят за моральный и физический комфорт, они не желают общаться с поломойками. Что вы себе позволяете?
Мне стало жаль тетушку с лейкой, я приблизилась к стойке и строго спросила:
– Здесь что, тюрьма? Я не могу задать вопрос персоналу?
Брюнетка мигом сменила злое выражение лица на приторно-сладкое.
– Наши любимые пациенты имеют право на все. А вот персонал должен молча выполнять свою работу. Мы бы с огромным удовольствием наводили порядок в помещении по ночам, но в медицинских учреждениях из соображений гигиены необходимо убирать каждые два часа.