— Ты злой, — насупилась Аллиель.
— Просто я люблю тебя. И у меня нет замка… И мне больно видеть тебя с этим твоим бароном, просто нет сил терпеть. Как тут быть добрым? Впрочем, извини. Я же брат.
Они как-то незаметно придвинулись друг к другу, еще немного — и ладонь между ними не просунешь. Но Аллиель вовремя опомнилась и отпрянула.
— Сядь, посиди со мной, — она показала на кресло, сама села на край кровати.
Он и не взглянул на кресло, сел на ковер возле ее ног, между делом поймал ее руку и поцеловал кончики пальцев.
— Эдин! — возмутилась она.
— А? Что такое? Я опять что-то не так сделал? Не понимаю. Брату можно целовать лобик сестры, но нельзя пальчики? Я думал, пальчики — это вообще не считается.
— Даже королевам можно целовать ручки. Знаешь что, а перечисли-ка, что еще мне можно, как твоему брату, м-м?
Аллиель нахмурилась и вдруг рассмеялась.
Не слишком любимые упражнения по риторике и искусству переговоров неожиданно пригодились: переговорить и переубедить Эдина Вентсивера было хоть и можно, но сложно, особенно человеку неискушенному. Смеются или сердятся — от бессилия. Но лучше, когда смеются.
Он осторожно поцеловал ее ладонь, попутно отметив:
— Это тоже не считается, — а сам, волнуясь, ждал, что будет?
Она не пыталась отнять руку. Зато сказала:
— У меня была официальная помолвка. Я дала слово барону в присутствии короля и королевы.
— Да я уже понял. И поэтому король не выполнит свое обещание выдать тебя за шута. Какой ужас. А мы могли бы помочь королю во благо Кандрии, я имею в виду: обвенчаться и сбежать в Гринзаль. Правда, ты потеряешь службу у королевы и не получишь от нее тысячи солленов в приданое, но ведь у меня и старого замка нет, так что деньги не так уж и нужны. На маленький домик у набережной моего жалованья хватит. Зато тебе не придется мерзнуть зимой в груде камней, барон ведь наверняка будет экономить на дровах. Ты будешь шить в кресле у камина, или читать. Я подарю тебе котенка, полосатого, хочешь?
— Полосатого хочу, — с улыбкой согласилась Аллиель.
— А иногда я буду приходить и сидеть с тобой у камина, вот как сейчас, и мешать тебе шить, — он опять поцеловал ее ладонь.
Кажется, ей это понравилось.
И как приятно было просто приложить ее ладонь к щеке и помолчать немного.
— А как тебе мое сегодняшнее платье? — спросила вдруг Аллиель.
— Что? — удивится Эдин. — Какое платье? Я не заметил.
— Разве ты не видел меня сегодня?
— Тебя я видел. Я не заметил твое платье.
И правда, он даже не мог припомнить, какого цвета был сегодняшний наряд Аллиель. Что-то голубое, а может, светло-зеленое?
— Я так ждала, что ты и мне подаришь цветок. Ты многим дарил, Ниале, например. Но не мне.
— Ты ревнуешь?! — запрокинув голову, Эдин уставился на нее с радостным изумлением.