Ты не знал?
— Да, милорд, — согласился Эдин.
— Жаль, что вы молчали три года, — маркграф нахмурился, — это была редкостная глупость, не скрою. Знай я обо всем раньше, мог бы добиться для нее прав законной дочери, король не отказал бы, ведь она сирота, а у меня дочерей нет. И потом, вы сами видели, что чуть было не случилось.
— Друг мой Лаленси, — обратился маркграф к Якобу. — Я тут побеседовал с Милдой, и еще с одной девушкой из вашего цирка, это на случай, если Милда оказалась бы чересчур стеснительной. И примерно понял, как все это время обстояли дела. Так что прими мою искреннюю благодарность за заботу о ней…
Якоб промычал что-то невнятное.
— Понятно, слова благодарности в суму не положишь, — усмехнулся маркграф, — но это еще не все, Якоб Лаленси. Я сделаю тебе ряд предложений, от которых ты не захочешь отказаться, чуть погодя. А пока… — он взглянул поочередно на Якоба, на Эдина, — друг Лаленси, еще раз благодарю тебя за заботу о моей дочери, и извещаю, что отныне роль ревнивого отца я забираю себе, — смену выражений на лице Якоба маркграф, определенно, рассматривал с удовольствием.
— Видишь ли, ей девятнадцать, правильно? Отец, не озабоченный замужеством девятнадцатилетней дочери — нерадивый отец. Так что, предложу тебе два варианта на выбор: можешь просить ее руки, или, так скажем, ступай себе по своим делам…
— Ко всем демонам, — закончил Якоб.
— Можно и так сказать, — сразу согласился маркграф. — Сам понимаешь, законную дочь я бы тебе не отдал, а так….. не сомневаюсь, это к лучшему. Что скажешь? Ты против, я правильно понял?
Якоб мялся и молчал.
— Я разделяю твои сомнения, дорогой Лаленси, — вздохнул маркграф. — Она так молода, ей был бы уместнее муж помоложе, а любовь и прочие капризы — баловство. Хорошо, так и решим. Под моим началом достаточно достойных молодых людей.
Эдин сидел, кусая губы, и переводил взгляд то на Якоба, то на маркграфа.
— Ваша милость, — хрипло сказал Якоб и закашлялся, — милорд, позвольте просить руки вашей дочери.
— А, вот как? — маркграф улыбнулся. — И ты уверен в своем решении? Очень хорошо. Давайте теперь спросим у нее.
— Девочка, вот тут благородный Лаленси просит твоей руки. Что скажешь?
Эдин не сомневался, что она скажет, и не ошибся.
— Нет-нет… ваша милость! Я не хочу за него замуж! Он мог бы раньше… Теперь нет. Он не любит меня…
— Как хочешь, милая. Принуждать тебя нужды нет. Завтра предложу более интересный выбор.
Якоб резко встал, поклонился маркграфу и направился вон из комнаты. Он был уже в дверях…
— Якоб! — Милда вскрикнула, подбежала и повисла у него шее, — Якоб. Якоб, я умру без тебя!
А тот сжал ее в объятиях, куда более крепких, чем следует обнимать девушку на глазах у ее отца.
На губах маркграфа блуждала улыбка — тень сдерживаемого смеха.