В шумных коридорах старшей школы, Людочка и ее друзья бурчат приказами на уроках военных стратегий. Мальчик с веснушками пытается прикрепить плакат к стене, забыв о правилах безопасности. В воздухе чувствуется напряжение перед важной тренировкой, а вокруг звучит легкая игра слов и шутки, которые будоражат души подростков....
Ни бизнесменом, ни просто начальником чего-нибудь или кого-нибудь. Потому что я добрый, неглупый и… ми-и-илый.
— Передразниваешь!
— А почему ты все спрашиваешь, а про себя никогда не рассказываешь?
— Потому.
— Почему?
— Потому. Т-с-с! Погода. Завтра дождь.
— Да хоть снегопад! Милка!
— Потише.
— А почему у нас такие маленькие розовые ушки?
— Кыш!
— А почему у нас такой сладкий маленький ротик?
— Он кусается.
— Пусть. А почему у нас такие маленькие…
— Эй!
— Розовенькие…
— Ну, это уж слишком!"
"Они кувыркались на кровати, и Мила думала о том, что нельзя в течение одного месяца так сильно поглупеть, а главное, вновь поверить мужчине, будучи уже обманутой один раз и этого обмана так и не простившей.
Но июльская жара делала свое дело. Не хотелось ничего другого, как валяться на пляже или в постели, целоваться до полуобморока, пока губы не заболят, и чувствовать себя наивной дурочкой с расплавленными нежностью и солнцем мозгами.
Совершенно неожиданно в Миле проснулась несвойственная ей сентиментальность. Пришли в голову глупые мысли о том, что хорошо было бы им вместе с Глебушкой уехать далеко-далеко, жить в маленьком городе, в маленьком домике, простой человеческой жизнью и не думать ни о чем плохом. Она даже на кладбище как-то поехала, на могилу матери и свою собственную. Первый раз с того самого момента, как умерла для всех своих родственников и знакомых.
И тут с ней произошел совсем уж невероятный и глупый случай. Пока Мила бродила между могил, предаваясь своим сентиментальным воспоминаниям, время подошло к восьми. Народ разошелся, а она совсем забыла о времени и обо всем остальном. Глебушка сегодня работал допоздна и к ней заезжать не собирался.
«Ах, какие миленькие цветочки! — думала она, стоя возле какого-то памятника. — И тишина такая славная. И грустно, и отчего-то хорошо…»
Здоровенный мужик возник, словно из-под земли, совершенно неожиданно.
— Эй! Ты чего? Эй! — попыталась крикнуть Мила, но из ее горла вырвался только невнятный хрип.
А мужик вдруг схватил Милу за руку, резко рванул на себя и сдавил ей шею. Потом вынул из кармана правую руку.
