В шумных коридорах старшей школы, Людочка и ее друзья бурчат приказами на уроках военных стратегий. Мальчик с веснушками пытается прикрепить плакат к стене, забыв о правилах безопасности. В воздухе чувствуется напряжение перед важной тренировкой, а вокруг звучит легкая игра слов и шутки, которые будоражат души подростков....
— Может, у нее есть умный дружок? На «Газели»?
— Не хочу в это верить.
— Милый, это могли сделать только два человека: или ты, или она. Вам и выбирать. Либо ты «брал» для отвода глаз свою квартиру, либо она свою. А может, вы договорились?
Мачеха опять хищно рассмеялась. А Тимур тихо сказал:
— Если бы мы договорились, я бы с тобой здесь сегодня не сидел. Одно знаю точно: никого чужих в этом деле не было. Это мог сделать только кто-то свой.
Они замолчали надолго, и Мила подозвала официанта, чтобы расплатиться.
— Сдачи не надо, — глухо сказала она официанту, прикрыв рот носовым платком, как при насморке. Можно изменить свою внешность, но голос изменить трудно.
К счастью, они и не прислушивались. Мила даже специально прошла мимо: тощая студентка в огромных очках. Ни муж, ни мачеха внимания на нее не обратили. Мила только подумала, что вместе они неплохо смотрятся: высокая, стройная блондинка с медовым загаром и смуглый, весьма загадочный брюнет.
Ее Глебушка все равно был лучше. Он пришел поздно вечером, взъерошенный и потный. Сразу же кинулся в душ, а Мила принялась разогревать ему ужин. С некоторых пор это получалось у нее гораздо удачнее, чем раньше. Ничего не подгорало, и в мусорном ведре оказывались только отходы, а не испорченная еда. Она научилась жалеть каждый засохший кусок хлеба, когда поняла, с каким трудом достаются деньги.
— Уже готово? — спросил Глебушка, выходя из ванной и вытирая полотенцем влажные волосы. Мила нежно улыбнулась:
— Конечно.
— Умница. — Он чмокнул ее в нос, попытался обнять. Мила ловко увернулась, побежала в комнату, принесла бутылку дорогого красного вина. Достала два бокала, накрыла на стол.
— Разливай, мужчина.
Густое вино гранатового цвета тягуче наполнило искрящийся хрусталь. Мила совершенно некстати вспомнила, что бокалы ворованные.
— А за что пьем? — спросил Глебушка.
— Ни за что. Просто у нас праздник.
— Какой?
— Жизнь.
— Хорошее дело. — Он сначала глотнул из бокала, а потом осторожно спросил: — Что-то случилось?
— Ничего особенного, — улыбаясь, сказала Мила.
— Неужели?!
— Что неужели?
— Ты ждешь ребенка? — с сияющими глазами спросил Глебушка.
— Ребенка? — Она рассмеялась. — Дурачок! Нет, конечно.
— Но почему? — Он так потускнел, что Мила сильно удивилась.
