Девушка Яна, сбежавшая из приюта и выжившая на улице воровством, решается на отчаянный поступок — кражу сумки из джипа. Этот момент становится поворотным в её судьбе, втягивая её в опасную историю, где каждое решение может стоить жизни.
Раздел Chitat.online для книги «Швед» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Девушка Яна, сбежавшая из приюта и выжившая на улице воровством, решается на отчаянный поступок — кражу сумки из джипа. Этот момент становится поворотным в её судьбе, втягивая её в опасную историю, где каждое решение может стоить жизни.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Девушка Яна, сбежавшая из приюта и выжившая на улице воровством, решается на отчаянный поступок — кражу сумки из джипа. Этот момент становится поворотным в её судьбе, втягивая её в опасную историю, где каждое решение может стоить жизни.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Глаза наполняются влагой, но она быстро моргает и справляется с эмоциями."
"Рассматриваю девчонку, в которую влюбился Данте, и понимаю, почему он на неё запал.
Да она настоящий ангел воплоти.
Кукольное личико. Глаза – два бездонных синих колодца. Очки на пол-лица не портят общего впечатления. Губы пухлые, сочные.
Тоненькая, хрупкая, дунешь, и, кажется, что исчезнет. Напоминает сказочное существо, а не человека.
Волосы тёмные, вьющиеся, острижены до плеч. Кожа белая-белая.
Склоняю голову, рассматривая её внимательнее. Одета в белое трикотажное платье до колен. На платье бурые пятна. Отмечаю кровь на её шее, щеке и кое-где в волосах.
Она губы поджимает, выражая недовольство, что я так пристально и внимательно разглядываю её. В глазах – гнев и несокрушимый характер.
Бля. Она же грёбаная отличница. Заучка и типичный синий чулок. Правильная девочка. Мамина и папина дочка.
Выбрал же себе Данте головную боль.
Головная боль в одной руке держит влажное полотенце, в другой – небольшое ведро. Видимо, убирает здесь после операции.
– Олег Шведов. Можно просто Олег или Швед, – представляюсь ей.
– Ангелина Геннадьевна, – отвечает она тоном училки. Фамилию не говорит.
– Данте называет её Ангел, – комментирует Крош.
Я хмыкаю.
Кто бы сомневался. Ангел.
Данте и так по жизни ёбнутый, ещё и Ангела себе нашёл.
Ангелина явно злится, дуется, но ничего не говорит. Обходит меня и начинает быстро, но как-то рвано и взволнованно убирать с пола окровавленные бинты, упаковки от шприцов, оттирает с тумбочки кровь.
Я смотрю на неё и вижу, что девчонке страшно. Страшно, если её мужчина не выживет.
Но Данте сильный. Он выкарабкается.
Подхожу к другу с другой стороны кровати, беру его за пальцы. Они горячие, как кипяток. Сжимаю их и говорю:
– Данте, ты не смеешь покидать этот мир раньше меня. Ты слово мне дал. Помнишь? А слово ты держишь всегда, так ведь, друг?
Ангелина шмыгает носом и тихонько плачет. Не может сдерживать себя.
Вздыхаю и подхожу к девчонке.
Поднимаю за плечи с пола и тяну в гостиную.
– Идём, позже всё здесь уберём. Крош, сооруди нам всем чай.
Он уходит на кухню.
Я усаживаю Ангелину на диван, сажусь рядом и говорю как можно бодрее:
– Не бойся, девочка. Данте – крепкий мужик. Он и не через такое дерьмо проходил. Выживет.
Она снимает очки, трёт глаза, смахивает слёзы и вскидывает голову, смотрит на меня яростно, даже ненавистно и рычит сквозь всхлипы:
– Всё из-за вас! Это вы его сделали бандитом! Вы!
Закатываю глаза и хочу материться долго и заковыристо, но детям лучше не слышать мои ругательства.
Кажется, Данте говорил, что она на последнем курсе какого-то института, или универа, или академии. Не помню. Но она точно давно не ребёнок.
