Эта книга — живописное свидетельство о прошлом Сибири, с ее суровыми просторами и необычными традициями. Читатели окунутся в особую атмосферу местных краев и времен, исследуя незаурядные свидетельства Елены Михайловны Дутовой и других историков-краеведов.
– Слушай меня внимательно, девонька! Тебе надо постараться: что есть мочи, когда я скажу, упираться пятками и тянуть за веревки. Уже скоро все кончится, терпеть недолго осталось. Но тебе надо все силы вложить! Все! Которые были, есть и будут. За тебя никто не родит – ни поп, ни царь, ни Бог. Я тебе помогу, очень сильно помогу, но ты… – И вдруг он снова закричал капризно: – А если ты не постараешься, то я тебе… не знаю что! Хвост собачий вместо носа пришью! – Доктор взял стул, с громким стуком поставил напротив разведенных коленей Марфы и уселся.
Марфа рычала, огромный тугой свинцовый шар с дикой болью рвался из нее наружу, а доктор призывал:
– Хватит! Не тужься! Дыши мелко ртом!
Нюра видела, как в необычайно расширившемся лоне Марфы на несколько секунд показалось детское темечко и снова скрылось.
– Отличная потуга, – явно обрадовался Василий Кузьмич, – а вы тут мне придуривались! Ну, бабы! Пока на вас не наорешь, вы и родить толком не можете. – Не оборачиваясь, он отвел руку в сторону, к Нюране. – Скальпель.
Она видела, как доктор полоснул от лона до заднего прохода, быстро промокнул кровь, оставив салфетки ее впитывать.
– Ы-ы-ы… – замычала Марфа.
– Тужься! Сильнее! – скомандовал Василий Кузьмич и, расставив пальцы веером, ввел их в Марфино лоно.
Орали все.
– Давай! – кричала Нюраня и прыгала на месте.
– Сри! – хрипела Минева.
– Ну-у-у! – по-волчьи выла Анфиса.
Она не рассчитала, что весит больше бабы Миневы, да и силы у нее значительнее – едва не перетянула повитуху на другую сторону. У Миневы ноги оторвались от пола, и она поехала прямо на живот Марфе. Но это было уже не важно.
Они так орали, что не услышали доктора, велевшего:
– Всё, заткнитесь!
В тот самый миг, когда Марфа почувствовала, что мочь ее кончилась, всех нечеловеческих сил, которые она собрала, не хватило, тугой свинцовый шар выскользнул из нее. И сразу наступило блаженное облегчение.
Нюраня наблюдала за доктором, совершившим круговое движение руками и с возгласом «Оп-ля!» извлекшим ребенка. Младенец был ужасен – синюшный, весь в крови и в какой-то пене.
