В суровую зиму 1920 года в Сибири разгорается сибирская Вандея после Разгрома Директории Колчака. Поезд с прибывшими людьми становится местом встречи различных групп — от безыдейных до партизанских организаций. На фоне этого хаоса разворачивается напряженная борьба за выживание и власть.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сибирская Вандея» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В суровую зиму 1920 года в Сибири разгорается сибирская Вандея после Разгрома Директории Колчака. Поезд с прибывшими людьми становится местом встречи различных групп — от безыдейных до партизанских организаций. На фоне этого хаоса разворачивается напряженная борьба за выживание и власть.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Георгий Александрович Лосьев Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
В суровую зиму 1920 года в Сибири разгорается сибирская Вандея после Разгрома Директории Колчака. Поезд с прибывшими людьми становится местом встречи различных групп — от безыдейных до партизанских организаций. На фоне этого хаоса разворачивается напряженная борьба за выживание и власть.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Кому я соли насыпал?… Кто противу советской власти пойдет? Кому жизнь надоела? Аль забыли партизанскую армию Игната Громова?…
– То-то, что не все всё помнят, – вздохнул Василий Павлович Шубин, – есть еще… – он взглянул на Новоселова. – Показать Седых городскую бумагу-то?…
– Кажи! – радостно сказал председатель. – Давай ее сюда. На, читай, Накентий Харлампыч.
Секретарь ячейки достал из старенького портфельчика и положил на столешницу, покрытую куском кумача, небольшую служебную бумажку с лиловым штампом в левом углу:
– Малограмотный я, – сконфузился активист Седых, – по крупному читать еще кой-как могу, а по мелкому – восподь не умудрил…
Члены партячейки рассмеялись.
– Эх ты, а еще вахмистром служил! – укоризненно сказал предревкома товарищ Предтеченский.
– Дык это ж при царе-косаре… А чему нас учили – сами знаете. «Отче наш иже еси на небеси…» да как царских дочек звали…
Снова посмеялись. Предтеченский стал читать вслух:
Сибирская контрреволюция, вдохновляемая и возглавляемая Колчаком и царскими генералами, опиравшаяся на продавшиеся чехословацкие штыки и золото Антанты, под железными ударами Рабоче-Крестьянской Красной Армии быстро сдает свои позиции и с роковой быстротой приближается к неизбежной гибели.
…Но буржуазия не хочет отказаться от своих привилегий…
В то время, когда наиболее честные и сознательные элементы отдают все свои силы на восстановление разрушенного хозяйства, буржуазия и ее приспешники… начинают творить грязную, преступную работу для достижения своих замыслов.
…Буржуазия с каждым днем становится наглее и беззастенчивее в средствах: за последнее время ее агенты ведут открытую и злостную агитацию, широко распространяют провокационные слухи…
Здесь, в Сибири, где молодой Советский организм еще не окреп, мы должны быть особенно внимательны к своим врагам…
…Достигнув успехов, пролетариат объявил милосердие к врагу, отменивши расстрелы – красный террор.
Но пусть не забывают наши враги, что Советская власть не будет церемониться с теми, кто встанет на ее пути…
Все мерзавцы и негодяи, все предатели, шпионы и провокаторы, которые будут широко агитировать против Советской власти… будут расстреливаться без всякой пощады.
Предтеченский кончил и вопросительно посмотрел на Шубина:
– Не нужно, – махнул рукой волвоенком, – и так уже по всему селу звон идет. И Седых, должно быть, слыхал.
– О чем это? – насторожился Иннокентий Харлампиевич.
– Уком упреждает… Банда Самсонова вышла из лесов на Пихтовский тракт. Убили бандиты партийцев Трошина и Прохоренку. Животы распороли…
– Слыхал! – сказал Седых. – Слыхал, как же… А правда это? Может, так, для острастки пишут…
– Нет, браток… правда.
