В суровую зиму 1920 года в Сибири разгорается сибирская Вандея после Разгрома Директории Колчака. Поезд с прибывшими людьми становится местом встречи различных групп — от безыдейных до партизанских организаций. На фоне этого хаоса разворачивается напряженная борьба за выживание и власть.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сибирская Вандея» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В суровую зиму 1920 года в Сибири разгорается сибирская Вандея после Разгрома Директории Колчака. Поезд с прибывшими людьми становится местом встречи различных групп — от безыдейных до партизанских организаций. На фоне этого хаоса разворачивается напряженная борьба за выживание и власть.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Георгий Александрович Лосьев Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
В суровую зиму 1920 года в Сибири разгорается сибирская Вандея после Разгрома Директории Колчака. Поезд с прибывшими людьми становится местом встречи различных групп — от безыдейных до партизанских организаций. На фоне этого хаоса разворачивается напряженная борьба за выживание и власть.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Когда на Переселенческой занялось обжещитие, Михаил Макарович первым прискакал с водовозкой, еще до пожарников полез по лестнице на второй этаж, а стропила и рухнули. Не сразу, а только после того, как приехали пожарники, вытащили кое-как старика из-под углей.
Эти печальные подробности осунувшаяся и подурневшая Юлия узнала от Пономарева на очередном свидании с ним.
– Не могу я, товарищ Пономарев, омерзела мне работа в их подполье… омерзела…
Он пожал плечами и, прощаясь, участливо сказал:
– Потерпите, Юлия Михайловна.
После взбалмошной неровной весны лето сразу ударило жарой. Небо с полудня затягивалось пыльным маревом, и солнечный диск даже в зените казался раскаленным медяком: доплюнешь – зашипит. Колыванцы день-деньской лазили в холод погребов, где таились крынки и логушки с пенистым квасом, от которого зубы ломит.
Встречаясь, тропинские, вьюнские, скалинские мужики жаловались на жару.
– Пекло, язви ее в погоду!.. О хлебушке сердце тоскует…
– Насчет хлебушка – зря… Сев поздний нонче был, и дед Силантий, слышь, всё дождя ворожит. А вот косить бы – в самый раз!..
– Сказывали, в Ревкоме уже делянки отводят.
– Получше, поди, коммуне?
– Дык, оно, как сказать… Власть ихняя. У хлеба не без крох…
Пятого июля по Колывани и по ближнему селу Вьюны пошли десятские. Оповещали: завтра – сходка на площади, советская власть объявит, кому где махать литовкой.
Некоторые богатеи оказались дальновидными.
Перед сходом явился в Ревком Губин. Заявил Предтеченскому:
– Я, Андрей Николаевич, подумал-подумал и рассудил так: пес с имя, с моими лугами! Отдайте бедняцкому сословию – пущай пользуются. Коль жизнь пошла по-новому – надо кончать это занятие: друг у дружки из горла куски рвать. Пущай косят мою землицу. А я стар уже, да и платить батракам нечем… Так и объявите на сходе, Губин-де жертвует свою землицу в пользу неимущего, так сказать, пролетариату…
Предтеченский обрадовался: меньше раздоров, – но стоявший тут же председатель комячейки Ваня Новоселов сказал:
– Нам жертвователей не надо! Мы свое возьмем без жертвователей! Как решит Ревком – так тому и быть с твоей земелькой, Михаил Дементьевич, а у самого тебя нынче голосу для таких решениев нет. До свиданья, купец, кланяйся своим, не забывай наших…
Сход в Колывани начался рано и сразу стал бурным и бестолковым: орали, сучили кулаками, в иных месгах огромной площади даже тузили друг друга – было немало пьяных.
Шныряли цыгане: сказывают, коммунисты отобрали у самостоятельных мужиков сенокосы, а раз так, лошадок им продавать придется, кормить-то нечем… Цыгану пожива…
Напрасно ревкомовцы кричали сельчанам о сознательности, уверяли, что никаких решений о конфискации сенокосов у мужиков нет, что это – провокация кулаков. Страсти накалились.
