Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
Она чуть отодвинула печатную машинку, выровняла пресс-папье и недовольно добавила: — К тому же вам слишком часто отказывают от места, и это наводит на размышления.
— Неужели?
Я не смогла скрыть иронию.
— Да, милочка, — поджала губы тера Бэском.
Она едва заметно покачала головой, и ее уложенные в высокую прическу седые локоны укоризненно качнулись.
— Как я могу рекомендовать вас клиентам, если вы ни на одном месте больше трех месяцев не задерживаетесь?
— Тера Бэском, есть некоторые обстоятельства…
Договорить я не успела.
— Знаю я ваши обстоятельства, — безапелляционно заявила пожилая тера. — Скромнее нужно быть, милочка. Скромнее. И выглядеть более…
Тут тера Бэском запнулась, пытаясь подыскать подходящие слова, но в этом не было нужды. Я прекрасно ее поняла. Проклятая внешность! От нее одни неприятности.
— И все же, тера Бэском, у меня на вас вся надежда, — я постаралась улыбнуться как можно приветливее и положила на стол три рона. — Если появится вакансия, вы ведь оставите ее за мной?"
"— Даже не знаю, — задумчиво протянула тера, но деньги взяла, и они незаметно исчезли в ящике ее стола.
С тех пор я уже два раза наведывалась в бюро, но работы для меня так и не было.
— Кейт, ты чего обедать не идешь? — Тильда грохнула на стойку поднос с пустыми кружками и уставилась на меня внимательным взглядом.
— Не хочется, — ответила я, машинально разглаживая потрепанную гостевую книгу.
Папаша Дюк попросил меня подежурить, пока Олли уехал к матери, и я скучала за конторкой. Новых постояльцев не было, так что никакой пользы заведению я не приносила.
— Иди, поешь. Все равно никого нет.
— Я пока не буду.
Не скажешь же, что денег почти не осталось?
— Хватит свою гордыню лелеять, — не отставала Тиль. — Папаша Дюк велел тебя бесплатно кормить.
Что ж, в доброте хозяина «Серой утки» я и не сомневалась. Но ведь нельзя же ею злоупотреблять? Я всячески старалась быть полезной, попыталась даже несколько раз помочь работницам с уборкой, но Папаша Дюк быстро пресек мой порыв.
«Береги руки, Кейт, — сказал он. — Они у тебя золотые».
И забрал ведро со шваброй.
— Вот сколько раз тебе говорить? Забудь ты про свой гонор! — фыркнула подавальщица, но тут же вздохнула и уставилась на меня с сочувствием. — Что в бюро говорят? Есть вакансии?
— Нет.
Я покачала головой.
— А по объявлениям? Тоже ничего?
— Ничего.
— Плохо.
