Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
— Да пошел ты! — крикнула я в ответ и свернула в какую-то боковую улочку. В конце ее виднелось светлое пятно фонаря.
С ума сойти! Почти центр города, а ощущение, что я в трущобы какие-то попала!
— Ну все, сука, тебе конец!
Шумное дыхание преследователя раздавалось почти за моей спиной, звук его шагов был все ближе, эхом отдаваясь в пустынном переулке.
Я с отчаянием выругалась, понимая, что не успеваю, рванулась вперед, налетела грудью на какую-то невидимую преграду, преодолела ее и понеслась дальше.
Я бежала, бежала, бежала… Позади оставались заснеженные улицы, темные дома, потухшие фонари и странные вывески.
В темноте все выглядело странным. Я не узнавала улицы родного города. Откуда в нашей южной столице эти островерхие дома, словно сошедшие со старинных немецких гравюр? А странные названия магазинов? А выложенные булыжником мостовые? А снежные сугробы? Когда они успели появиться, если с утра было плюс восемь?
До самого рассвета я бродила по спящему безлюдному городу, все меньше понимая, что происходит, а под утро прикорнула на скамейке у какого-то здания, похожего на готический собор, и проснулась только тогда, когда услышала вокруг встревоженные голоса.
— Она же замерзнет и умрет, — говорила какая-то женщина. — Посмотрите на ее одежду!
— На нищенку не похожа, — задумчиво заметила другая дама.
— А бледная какая! — не унималась первая. — Не иначе чахоточная.
— Как бы самим не заразиться, — озабоченно ответила ей собеседница. — Пожалуй, лучше уйти.
— Но мы же не бросим бедняжку умирать?
— Вот что, оставим-ка ей несколько ренов, это все, что мы можем для нее сделать, — решилась дама, и я услышала звяканье монет. Они раздражающе громко сыпались на мостовую и звенели, звенели, звенели…
— Кэтрин, проснись! — вмешался в этот невыносимый звон еще один голос.
— Я не нищенка, и у меня нет чахотки, — пробормотала я, открывая глаза, и наткнулась на встревоженный взгляд Горна.
— Конечно, ты не нищенка, — успокаивающе прошептал Дерек. — Что тебе снилось, Кейт? — так же шепотом спросил он.
— Что?
— Ты плакала.
Я машинально коснулась щеки и с удивлением поняла, что она мокрая.
— Что с тобой происходит, Кэти?
Горн приподнял мой подбородок и посмотрел в глаза.
